Итан молчал несколько секунд, только мрачно глядя на свою бутылку. Потом медленно поднял взгляд.
— С тобой всегда так, Синклер. Либо я помогу тебе, либо ты натворишь херни, и я буду за тобой разгребать.
— Именно, — Натан усмехнулся. — Вот за что я тебя и люблю, Эванс. Ты всегда поддержишь.
— Три бутылки виски — и я подумаю.
— Две.
— Договорились.
На этом их импровизированный план начал формироваться. В квартире, где пахло кофе, пылью и чем-то неопределённо подозрительным, двое циников снова собирались бросить вызов Форт Грею.
---
— Завтра в полночь, — задумчиво проговорил Натан, крутя в пальцах крышку от бутылки. — Самое время для грязных дел. Все как любят наши друзья из Ордена.
Итан скептически хмыкнул, растягиваясь в своём потрёпанном кресле.
— Напомни мне, как мы собираемся туда попасть? На летающем ковре? Или ты украдёшь лимузин с шофёром?
— Ты явно недооцениваешь мою находчивость, — усмехнулся Натан. — Журналисты, Эванс. Ты слышал, сколько сейчас всяких "свободных медиа"? Каждый второй с камерой считает себя репортёром.
— Каждый второй, может, и считает, — парировал Итан, — но Орден явно знает, кто настоящие акулы пера, а кто сэкономил на микрофоне.
Натан поставил бутылку на стол, облокотившись локтями. Его взгляд стал серьёзным.
— Да, они знают многое. Но у них есть одна слабость: они не ждут, что кто-то решится лезть прямо в их пасть. У них такой подход, будто вся грязь под контролем, а уличный сброд боится даже шёпотом произнести их имя.
— Вот именно, — перебил Итан, нахмурившись. — Они знают каждого, кто пересекает их порог. А мы — два парня с улицы, без реальных пропусков, без связей.
— Ты недооцениваешь силу первого впечатления, — ухмыльнулся Натан. — Уверенное поведение, дорогой костюм, несколько слов о "раскрытии правды для масс" — и нас уже воспринимают всерьёз. А пока они проверяют нас, мы уже успеем оставить след.
— След? — Итан прищурился. — Синклер, если ты опять о своих маячках, то это самоубийство. Они найдут их через час.
— Не найдут, если мы спрячем их достаточно умно, — спокойно ответил Натан. — А ещё, пока они отвлекаются, мы изучим их игру. Узнаем, кто из гостей действительно важен, кто с кем договаривается, кто боится.
Итан задумчиво потер подбородок.
— Всё равно звучит слишком рискованно.
— А у нас есть выбор? — Натан посмотрел ему прямо в глаза. — Если мы будем просто сидеть и ждать, пока Орден начнёт уничтожать тех, кто им мешает, никто не останется в стороне. Даже ты, Эванс.
— Ну, спасибо за обнадёживающую речь, — проворчал Итан, но в голосе уже звучало меньше сарказма. — А если нас поймают?
— Если нас поймают, — усмехнулся Натан, — я просто скажу, что ты притащил меня туда против воли. Ты же мастер создавать проблемы.
Итан фыркнул, но в уголках его губ мелькнула усмешка.
— Ладно, гений. Какой план?
— Завтра вечером мы берём напрокат приличную одежду, — начал Натан, наклоняясь вперёд. — У нас будут фальшивые пресс-карты, которые я уже заказал. На входе ты болтаешь с охраной, отвлекая их внимание, пока я осматриваю список гостей. Нам нужно быть в зале, прежде чем начнётся основная часть.
— И что дальше? Танцуем фокстрот с Орденом? — съязвил Итан.
— Дальше, — Натан снова взял бутылку и сделал глоток, — мы наблюдаем. Слушаем. И выходим оттуда раньше, чем кто-то заметит, что мы не совсем те, за кого себя выдаём.
— А если нас всё-таки раскусят?
— Тогда я просто скажу, что это твоя идея, — хмыкнул Натан.
Итан покачал головой, но в его глазах блеснул огонёк.
— Ты определённо слишком много пьёшь кофе, Синклер. Это плохо влияет на мозги.
— Я предпочитаю называть это профессиональной деформацией, — усмехнулся Натан, поднимаясь с дивана. — Завтра мы попадём на этот вечер, Эванс. И Орден даже не поймёт, что впустил нас.
Итан тяжело вздохнул, но ничего не ответил. Он лишь поднял бутылку, словно поднимая тост.
— За безумие, дружище.
— За нас, — коротко ответил Натан.
---
Особняк утопал в тишине. Лишь мерцание настенных ламп добавляло жизни тёмным коридорам. Джеймс Говард прошёл мимо кабинета, где стопки бумаг остались свидетельством ещё одного изнурительного дня. Его шаги были тяжёлыми, словно каждый шаг приближал его к неизбежному.
Он остановился перед дверью комнаты Эмилии, постоял несколько секунд, проводя ладонью по деревянной панели, словно собираясь с мыслями. Затем тихо открыл дверь.
Комната дочери была светлым уголком в этом строгом доме. Золотистые гардины, тонкое кружево на подушках, изящный столик с зеркалом — всё дышало её теплотой и утончённостью. Эмилия уже спала, её дыхание было ровным, а золотистые волосы разметались по подушке.