Джеймс подошёл к кровати, стараясь не разбудить её, и сел на край. Взгляд его серых глаз стал мягче. Он наблюдал за дочерью, запоминая каждую черту её лица, словно это был последний раз.
— Эми, — тихо сказал он, его голос дрожал, но всё ещё сохранял свою твёрдость.
Она пошевелилась и открыла глаза, сонно потирая их.
— Папа? Что случилось? Уже поздно.
Джеймс улыбнулся, но в этой улыбке было что-то трагическое.
— Я просто хотел поговорить с тобой, милая. Всё в порядке.
Эмилия приподнялась на локтях, удивлённая его тоном. Обычно строгий и собранный отец не заходил в её комнату без причины, тем более ночью.
— О чём? — спросила она, обеспокоенно вглядываясь в его лицо.
Джеймс медленно взял её руку в свою, крупные пальцы мягко сжали её ладонь.
— Ты знаешь, что я не всегда был лёгким отцом, — начал он, опуская взгляд. — Моя строгость... Мои правила... Всё это, Эмилия, я делал не для того, чтобы сделать твою жизнь сложной.
Эмилия смотрела на него, не до конца понимая, к чему он клонит.
— Папа, ты ведь просто хотел, чтобы я была лучше. Я это знаю.
Он горько усмехнулся.
— Не только лучше. Я хотел, чтобы ты была защищена. Чтобы ты никогда не знала того ужаса, который я вижу каждый день. Этот мир, Эмилия, — он вздохнул, — он прогнил насквозь. Люди, которые улыбаются тебе на улицах, за твоей спиной замышляют такое, что тебе лучше никогда не знать.
Эмилия молчала, её взгляд стал напряжённым.
— Ты всегда говорил, что справляешься, — прошептала она.
— Да, я говорил это. Потому что знал: если я не справлюсь, всё рухнет. Семья, дом, наша жизнь... Всё это держится на тонкой ниточке, которую я тянул из последних сил. Но, Эмилия, — он посмотрел ей в глаза, — я никогда не хотел, чтобы ты узнала, как это на самом деле.
Она попыталась что-то сказать, но он поднял руку, останавливая её.
— Послушай, милая. Завтра, возможно, случится что-то... важное. И если вдруг ты услышишь или узнаешь что-то обо мне, — его голос дрогнул, — просто помни, что всё, что я делал, было ради тебя и твоей матери.
— Папа, что ты... — Эмилия почувствовала, как по её спине пробежал холодок.
— Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, Эмми. И я горжусь тобой. Но помни: этот мир жесток. И если когда-нибудь тебе придётся делать выбор, будь сильной. Будь той, кого я всегда видел в тебе.
Она сидела неподвижно, её губы дрожали.
— Папа, ты говоришь так, будто прощаешься...
Он улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать её в лоб.
— Просто хочу, чтобы ты это знала. Спи, Эмилия. Завтра будет длинный день.
Он поднялся, ещё раз взглянул на неё, будто пытаясь запомнить каждую деталь, и вышел из комнаты, тихо закрыв дверь.
В коридоре Джеймс остановился, оперся на стену и закрыл глаза. Он знал, что больше не увидит её улыбку. Но внутри него горела решимость. Если завтра всё закончится, то только на его условиях.
---
Джеймс Говард закрыл за собой дверь кабинета, оставив за порогом мягкий свет коридора. Здесь, в этом углу его мира, всегда царила тишина, пропитанная ароматом старого дерева, чернил и виски. Он прошёл к массивному столу, на котором лежали аккуратно разложенные документы и семейная фотография. Взяв её в руки, он на мгновение замер.
На фотографии была Эмилия. Совсем маленькая, с пышными золотистыми кудрями и сияющей улыбкой. Рядом с ней он, моложе, с гордостью и уверенностью в глазах. Всё тогда казалось таким простым.
Джеймс тяжело выдохнул, поставил фотографию обратно на стол и опустился в кресло. Его взгляд остановился на полупустом бокале виски, но он даже не потянулся к нему. Глаза блестели от непролитых слёз, горьких и тяжёлых, словно он держал их внутри только потому, что не имел права показать слабость даже самому себе.
Его пальцы потянулись к ящику стола. Щелчок замка, и перед ним оказался небольшой конверт из плотной бумаги. Джеймс взял его, положил перед собой, но не открывал. Секунды казались часами, пока он боролся с мыслями, которые терзали его.
Он знал, что его ждёт смерть. Он чувствовал её, как стужу зимнего ветра, что проникает в самую душу. Орден никогда не прощает ошибок. Он знал их законы. Те, кто не оправдывает ожиданий, становятся лишь пылью под ногами. И слухи о теневом госте, который появится завтра на вечере, лишь подтверждали это.
"Дьявол с лицом ангела". Так его называли в уличных сплетнях. Винсент Хьюго. Наёмник, чья легенда ползла по городу быстрее, чем мрак окутывал ночные улицы. Джеймс слышал о нём достаточно, чтобы понять — тот не промахивается, не ошибается, не оставляет за собой ничего, кроме смерти. И завтра, на благотворительном вечере, он знал, кого выберут целью.