Дрожащей рукой Джеймс взял ручку и лист чистой бумаги. Он знал, что это письмо, возможно, никогда не будет прочитано, но должен был написать его. Слова шли тяжело. Он начинал и тут же зачеркивал написанное. О чём сказать? О том, что он боится? Нет. О том, что жалеет? Слишком поздно. Но он писал. Каждый штрих, каждое слово словно выжигали на бумаге его мысли, оставляя на ней следы боли и безысходности.
Наконец, он отложил ручку, сложил письмо и аккуратно спрятал его в конверт. Его пальцы замерли на восковой печати, которую он намеревался поставить, но он так и не смог этого сделать. Вместо этого он откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, чувствуя, как горечь подступает к горлу.
Его взгляд упал на окно. За ним раскинулся холм, где когда-то стоял старый приют. Сейчас это место было лишь тенью прошлого, заброшенным и мёртвым. Но он знал, что там, во мраке, скрывается нечто большее, чем просто руины.
Джеймс долго смотрел на холм, будто пытаясь разглядеть того, кого называли дьяволом. "Так это здесь ты прячешься, ублюдок?" — подумал он. Он знал, что это место стало домом для наёмника, который завтра поднимет на него руку.
— Если хочешь меня, — пробормотал он, стиснув зубы, — приходи и забери.
Он отвёл взгляд от окна, ещё раз взглянул на письмо и аккуратно спрятал его в ящик стола. Как бы он ни боролся с безысходностью, одно он знал наверняка: его смерть станет лишь началом игры, которая поглотит этот город.
Встав из-за стола, Джеймс налил себе немного виски, но даже не сделал глотка. Он поднял бокал в сторону холма, словно обращаясь к невидимому врагу.
— Завтра мы встретимся, дьявол. Надеюсь, ты оценишь, как я держу удар.
-----------
Спасибо что читаешь, если нравится — оставь звезду, мне это важно. Твоя активность помогает книге выжить среди тысячи других.
Глава 4
Люминар, сердце элиты Форт Грея, сиял, как алмаз в короне города. Двухуровневый зал был олицетворением роскоши, вызывающей одновременно восхищение и зависть. Из центрального потолка свисала огромная хрустальная люстра, её лучи дробились на тысячи искр, отражаясь от полированного мрамора пола и стен, украшенных золотыми орнаментами.
В центре главного зала находилось нечто необычное: массивный стол из чёрного дерева, на котором возвышался фонтан в виде бронзового дерева. Из его ветвей стекали тонкие струйки воды, переливающиеся янтарным светом, напоминая о крови, что питает корни города. На втором этаже, балюстрада, отделанная резным деревом и перилами из чёрного металла, открывала вид на зал снизу. С этой высоты можно было наблюдать за гостями, как охотник наблюдает за своей добычей.
Гости выглядели словно картины из модных журналов. Мужчины в смокингах и женщины в платьях, каждое из которых могло бы стать произведением искусства, двигались по залу, держа в руках хрустальные бокалы шампанского. Легкая музыка, исполняемая небольшим оркестром в углу, переливалась мягкими нотами, создавая иллюзию спокойствия.
В воздухе витало напряжение, которое не могли скрыть ни искры смеха, ни светящиеся улыбки. Среди толпы легко можно было узнать тех, кто стоял у руля этого мира. Грегори Харрингтон, словно воплощение власти, стоял у одного из углов, облокотившись на трость с серебряным набалдашником. Его строгий взгляд подчеркивал острые черты лица, а лёгкий прищур говорил о высокомерии. Он вызывал одновременно страх и восхищение.
— Харрингтон, — раздался голос Джеймса Говарда, который приближался к нему через зал. Их взгляды встретились, как две грозы, готовые столкнуться в смертельной буре. Они не обменялись ни словом, но это молчание говорило больше, чем любая беседа. Два гиганта города понимали, что этот вечер — поворотный момент, и оба знали, что за ним последует.
Эдгар стоял рядом с отцом, играя с бокалом вина. Его блондинистые волосы были безупречно уложены, а костюм, пошитый явно на заказ, подчёркивал его высокую фигуру. Но его взгляд выдавал скуку, а иногда мелькавшая в нём тень говорила о том, что он предпочёл бы быть где угодно, только не здесь.
— Что ж, отец, ещё один вечер лицемерного великолепия? — проговорил Эдгар, отпивая из бокала.
— Заткнись, Эдгар, — сухо ответил Грегори, не удостоив сына даже взглядом. — Здесь не место для твоих жалких попыток показать свой "характер". Следи за собой и учись.
Эдгар скривился, но промолчал, бросив быстрый взгляд на Джеймса и его дочь.
На противоположной стороне зала Джеймс находился рядом с Эмилией, но не удерживал её при себе, позволяя ей немного двигаться по залу, чтобы не привлекать излишнего внимания. Она была воплощением элегантности, но её взгляд время от времени скользил к отцу.