Джеймс встретил его взгляд, неподвижный и строгий, словно высеченный из камня. Ни малейшего страха, ни дрожи — лишь уверенность, которая казалась даже странной в такой ситуации.
— Ты ничего не понимаешь, Винсент, — голос Джеймса был тихим, но в нём звучала глубокая убеждённость. — Они всегда на шаг впереди. Даже если я расскажу тебе, кто они такие, даже если ты найдёшь его… Всё, что ты сделаешь, только ухудшит положение.
Он сделал паузу, вздохнул, и его взгляд снова обратился к ночному городу.
— Если Орден поймёт, что я предал их, они уничтожат не только меня. Мою семью, всех, кто связан со мной… Они выжгут всё, что мне дорого. А ты… — Джеймс бросил взгляд на Винсента, холодный и твёрдый. — Ты, может, и не боишься смерти, но я не могу позволить, чтобы мои близкие пострадали.
Винсент выпрямился, скрестив руки на груди. Его глаза прищурились, и в уголках губ мелькнула горькая усмешка.
— Что ж, ты благороднее, чем кажешься, Говард. Надо же, ради семьи готов принять смерть, зная, что никто даже не вспомнит твоего имени.
Джеймс не ответил, его взгляд снова устремился на город, а руки слегка сжались на перилах.
Винсент усмехнулся и покачал головой. Его голос стал почти задумчивым, когда он произнёс:
— Как интересно, Джеймс. Ты цепляешься за свои принципы, будто они спасут тебя, твою семью или этот прогнивший мир.
---
Натан и Итан тем временем продолжали свою импровизированную охоту под прикрытием прессы. Натан шел впереди, сдержанно скользя взглядом по толпе гостей, отмечая каждую деталь: кто с кем разговаривает, кто держится особняком, кто слишком часто бросает взгляды на второй этаж. Его взгляд был цепким и холодным, как у охотника, выслеживающего добычу.
Итан, напротив, был менее осторожен. Его лицо светилось показным интересом, и он время от времени обращался к гостям, размахивая блокнотом и задавая самые безобидные вопросы, которые только могла задать «пресса».
— Как думаешь, — пробормотал Натан, не поворачивая головы к напарнику, — они всё ещё верят, что мы журналисты?
— А то. С такой мордой, как у тебя, никто даже не подумает, что ты что-то понимаешь в камерах, — съязвил Итан.
Натан только хмыкнул, продолжая наблюдать за обстановкой. Внезапно внимание Итана привлекло движение у лестницы. На первый взгляд, ничего особенного: мужчина в изысканном костюме с дорогими запонками, явно из тех, кто привык смотреть на всех свысока. Но что-то в нём заставило Итана застыть.
— Это… твою же мать… — Итан тихо выругался, а его взгляд сузился, словно он увидел призрак из прошлого.
Натан едва заметно напрягся.
— Что такое?
— Видишь того, кто спускается с лестницы? — Итан кивнул в сторону мужчины, и Натан, следуя его взглядом, заметил Грегори Харрингтона.
— Ну? Богатей, как и все остальные. Один из Харрингтонов. Что не так?
Итан сжал зубы, его пальцы с силой вонзились в блокнот, который он держал в руках.
— Это он, Натан. Тот ублюдок из лагеря.
— Какого лагеря? — спросил Натан, не отрывая глаз от Харрингтона.
Итан глубоко вдохнул, пытаясь сдержать ярость, кипящую внутри него.
— Это было несколько лет назад. Женщина с ребёнком… Я тебе рассказывал.
— Ты говорил, что какой-то охранник убил женщину, потому что она отказалась отдавать ребёнка, — Натан поднял бровь. — Хочешь сказать, что этот пафосный тип — он и есть?
Итан кивнул, его глаза горели холодным огнём.
— Я не забуду его лицо.
На мгновение повисла тишина, пока Натан разглядывал Грегори, который неспешно шагал по залу, перекидываясь словами с другими гостями. В его движениях чувствовалась уверенность человека, который знает, что ему всё сойдёт с рук.
— Тебе стоит держать себя в руках, — холодно произнёс Натан, перехватывая взгляд Итана. — Если ты сорвёшься, нас обоих выведут отсюда в лучших традициях Ордена.
Итан медленно выдохнул, но его руки продолжали сжимать блокнот.
— Этот ублюдок должен заплатить, Натан. Может, не сейчас, но я это сделаю.
— У тебя ещё будет шанс, — Натан отвёл взгляд, снова изучая толпу. — Но не сегодня. Сегодня мы делаем то, зачем пришли.
Итан сдержанно кивнул, бросив последний взгляд на Грегори, прежде чем вновь заставить себя выглядеть, как безобидный журналист.
Натан заметил, как Грегори двинулся к дальнему углу зала, где толпа становилась реже, а изысканный интерьер Люминара становился еще более вычурным. Золотые светильники, выполненные в форме огненных птиц, освещали его путь, бросая отблески на лакированные панели стен. Мимо него текла река гостей в шелках и бархате, болтающих о скучных сплетнях, будто мир за пределами этих стен не был погружён в хаос.