Винсент чуть склонил голову, его губы едва заметно искривились в усмешке. Встреча двух хищников. Время застыло. Натан почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Винсент первым прервал молчание, взглядом показывая Натану, что эта встреча неслучайна. Его движения были расслабленными, но напряжение в воздухе ощущалось.
Натан прищурился, в его голове медленно начал собираться пазл происходящего.
Итан догнал его, хлопнув по плечу.
— Ты что, застыл? Слушай, это похоже на полный... — Итан замолчал, увидев выражение лица друга. — Что такое?
— Ты видел его? — тихо спросил Натан.
— Кого?
— Того, кто ушёл.
Итан оглянулся, но фигуры Винсента уже не было.
Толпа все теснее скапливалась вокруг неподвижного тела Джеймса Говарда. Шепотки перерастали в гул, который поднимался над двором Люминария, как мрачная молитва. В центре этой суматохи была Эмилия, замершая перед трупом отца, её ноги будто приросли к земле. Она не плакала, не кричала — её лицо застыло в выражении шока и тихого ужаса. Глаза, широко распахнутые.
Роза Говард, её мачеха, пробиралась сквозь толпу, расталкивая людей и выкрикивая, чтобы ей дали пройти. Она достигла дочери, и её лицо исказила смесь горя и решимости. Роза обняла Эмилию, закрывая её лицо руками, словно пытаясь защитить от этой реальности.
— Не смотри... Не смотри, милая, — её голос был тихим, но отчаянным, будто она пыталась убедить не только Эмилию, но и саму себя, что всё это можно как-то остановить.
Эмилия, вся дрожа, безвольно уткнулась в плечо Розы. Наконец из её груди вырвался крик — громкий, отчаянный, растекающийся по ночи, словно проклятие, слышное всему Форт Грею.
На окраине толпы стояли элитные солдаты Ордена. Их глаза переглядывались, но лица оставались каменными. Лишь легкие ухмылки скользнули по губам нескольких из них. Всё шло так, как было задумано. Как всегда.
---
Темный двор Люминария медленно утихал, оставляя только гул сдержанных голосов и шёпотов, сплетавшихся с ночным воздухом. Натан и Итан, двигаясь через тенистые улочки, добрались до старой серой машины Итана. Она стояла в тени высокого дерева, тихая и незаметная, как задумано. Всё прошло лучше, чем они рассчитывали — на первый взгляд.
— Ну что, старушка, вытащи нас отсюда, — пробурчал Итан, запрыгивая на водительское сиденье и вставляя ключ.
Натан опустился рядом, держа в руке отслеживающее устройство. Его брови слегка нахмурились, когда он заметил странное поведение сигнала маячка: вспышки были нерегулярными, словно что-то мешало или, напротив, давало сбой.
Итан завёл машину, её старый двигатель заурчал, и они медленно выехали на дорогу.
— Знаешь, я думал, это будет куда хуже, — заметил Итан, бросив взгляд на Натана.
— Слишком гладко, — ответил тот, не отрывая глаз от экрана устройства. Он краем глаза заметил что-то в отражении бокового зеркала.
На расстоянии, там, где толпа гостей начала рассеиваться, стоял Грегори Харрингтон. Его фигура, несмотря на ночной мрак, казалась высеченной из камня, а его взгляд, направленный прямо на уходящую машину, был словно холодный кинжал. В его лице читалась ясность — он всё понял.
— Твою мать, — тихо выдохнул Натан, глядя в сторону Итана. — Нас читают.
Машина замедлилась на секунду, но Итан добавил газу, не задавая вопросов. Его пальцы крепче обхватили руль.
— Думаешь, они уже выехали? — его голос был низким, напряжённым.
— Уверен в этом, — коротко ответил Натан, глаза которого были прикованы к зеркалу.
---
Тем временем во дворе Люминария, толпа ещё собиралась вокруг тела Джеймса Говарда. Сбитый с ног хаос начал растворяться, оставляя шепчущиеся группы гостей. Среди них Рэйф Картер, сжимая руки в карманах, смотрел на Эмилию. Она стояла на коленях перед телом, не проронив ни слова, но её лицо выдавало состояние полного оцепенения. Её плечи сотрясались от тихих рыданий, но она не плакала громко, словно мир вокруг неё замер в ожидании.
Рэйф нахмурился. В его взгляде читалось нечто большее, чем простая жалость. Он знал, что с этого момента для Эмилии всё изменится. Театры, танцы, безмятежные прогулки — всё это останется в прошлом. Она больше не будет той юной, беззаботной девушкой, которую он знал.
К её мачехе, Розе Говард, подошёл солдат Ордена. Его строгая униформа была безупречно подогнана, а в руках он держал простой, но внушительный белый конверт.
— Сожалеем о вашей потере, мадам, — произнёс он с холодной вежливостью, протягивая конверт.
Роза не сразу взяла его, но в конце концов её дрожащая рука потянулась. Она сжала конверт, её лицо было мраморным, не выражая ни страха, ни боли, но что-то в её глазах кричало о непримиримом ужасе. Это был не просто жест компенсации — это было сообщение. Обычное, но показательное, жестокое послание Ордена для всех присутствующих: никто не выше их решений.
Роза Говард стояла посреди хаоса, но её взгляд был устремлён вперёд, за пределы людского шепота и мелькающих силуэтов. Конверт с деньгами, символизирующий смерть её мужа, тяжёлой гирей висел в её руках, холодный и безжизненный. Она смотрела на тело Джеймса, лежащее на камнях, окружённое тенью ночи и равнодушным светом фонарей.