Она повернулась к солдатам, которые испуганно выглядывали из коридора.
— Чего стоите?! Гоните кровь по своим бесполезным венам! Найдите их! Обоих! Если они уйдут — меня похоронят рядом с этим долбаным Терри!
Зои упала в кресло, её руки безвольно свесились, а взгляд остекленел. «Всё. Это конец. Орден не прощает провалов. Особенно таких.»
Она прикрыла лицо руками, чувствуя, как злость, отчаяние и страх смешиваются в горький коктейль. Её шёпот был слышен только ей самой:
— Всё из-за тебя, Хьюго. Ты не человек, ты... ты чёртов демон.
---
Офис Куноичи встретил Винсента тишиной и застывшей роскошью, которая теперь казалась осквернённой смертью. Мягкий свет от декоративных ламп оттенял тело, лежащее в главном зале. Эльза больше не сидела на своём троне, не смотрела на мир с презрением — теперь её холодное лицо застыло в вечной пустоте. Вокруг неё всё ещё пахло дорогими духами, но запах крови уже начинал заполнять пространство.
Её офис — самое ближайшее место, до которого смог добраться Хьюго что бы перевести дух.
Винсент, шатаясь, прошёл мимо. Его взгляд скользнул по её трупу без какого-либо выражения — ни сожаления, ни удовольствия. Она была просто ещё одной ступенью на его пути, препятствием, которое он успешно устранил.
Он заполз в ванную комнату, роскошную и вычурную, как и всё, что окружало её хозяйку. Белый мрамор с золотыми прожилками отражал тусклый свет, создавая иллюзию, что весь мир здесь сделан из драгоценностей. Но Винсенту было плевать.
Он сбросил свою окровавленную одежду прямо на пол, оставляя за собой след из грязи, крови и пота. Его тело, обычно такое уверенное, сейчас было словно сломанная кукла: синяки покрывали кожу, рёбра от боли буквально кричали при каждом неловком движении, а руки дрожали от напряжения.
— Проклятие… — выдохнул он, провёл рукой по лицу, стирая кровь и пот, смешав их в бурый мазок.
Он тяжело опустился в ванную, заранее наполнив её горячей водой. Вода окутала его тело, и первое мгновение он напрягся, ощущая, как горячая жидкость обжигает каждую рану, каждую царапину. Но потом он откинулся назад, позволяя боли растворяться в тепле.
Рельефные мышцы его бледного тела поднимались и опускались с каждым тяжёлым вдохом. Густой пар заполнил комнату, скрывая его фигуру, оставляя только расплывчатые очертания длинных венозных рук, которые безвольно свисали с краёв ванной. Вода уже начала окрашиваться в алый цвет, как будто сама ванна плакала кровавыми слезами.
— Ну, по крайней мере, ты не можешь жаловаться на обслуживание, Куноичи, — пробормотал он, усмехнувшись. Его голос прозвучал хрипло, но в нём всё ещё сквозило нечто хищное. — Комфорт… в лучших традициях элиты.
Голова откинута назад, длинные волосы, которые он ранее стянул в хвост, теперь лежали вдоль плеч, некоторые пряди слиплись от крови. Глаза прикрылись, но не от усталости, а скорее в попытке отрезать себя от боли.
Каждый вдох, даже поверхностный, отзывался вспышкой боли в рёбрах, словно его тело наказывало его за каждое лишнее движение. Но даже через эту боль он чувствовал… облегчение. Нет, не физическое. Психологическое. Он снова выжил, снова доказал, что его не остановить.
Он с ленивым интересом посмотрел в сторону двери, откуда в главный зал было видно мёртвое тело Эльзы.
— Ты была так уверена, что я тебя не переиграю, — проговорил он, словно она могла его услышать. — А теперь ты просто труп в своём же собственном офисе. Твоя ванная, между прочим, шикарная. Спасибо за гостеприимство.
Его голос был спокойным, даже немного весёлым, но глаза оставались пустыми, как у хищника, который просто отдохнул перед следующей охотой.
Тьма сомкнулась вокруг него, как чёрное покрывало, лишённое звука и ощущения времени. Винсент сидел на коленях посреди пустоты, его грудь тяжело поднималась, а дыхание становилось рваным. Боль пронзала тело, но он будто привык к её присутствию — она давно стала его спутником, частью его жизни.
Где он? Этот вопрос мелькнул на миг, но не вызвал тревоги. Он привык к неожиданностям, к игре сознания, которое порой выдавало сюрпризы на фоне усталости и боли.
— Всё то же выражение… — раздался мягкий голос, от которого внутри у него всё будто напряглось.
Он поднял взгляд, всё ещё оставаясь на коленях. Перед ним из тьмы медленно проявлялась фигура женщины. Её силуэт, худощавый и знакомый до боли, окутанный светлым платьем, будто отталкивал окружающую мракоту. Её лицо — бледное, усталое, но с теми самыми глазами, которые он помнил с детства.
Она стояла в паре шагов от него, смотря с выражением, которое он не мог терпеть даже в те далёкие дни — укор.