— Мама, — пробормотал он, будто не до конца веря в реальность.
Она медленно подошла ближе, её босые ноги не оставляли следов на невидимой поверхности.
— Посмотри на себя, Винсент… Что из тебя вышло?
Он медленно поднялся, став выше её на целую голову. Его взгляд, безразличный и холодный, впивался в неё, будто он не видел призрака матери, а рассматривал препятствие.
— Что из меня вышло? — переспросил он, на его губах появилась кривая усмешка. — Вышло что-то, способное выживать в этом гнилом мире. Ты ведь оставила меня одного, помнишь? Папа убил тебя прямо у меня на глазах, но не подумал прикончить меня. А я, видишь ли, оказался настырным. Слишком настырным, чтобы сдохнуть.
Его голос был ядовитым, но спокоен, как ледяная вода. Он медленно шагнул к ней, сокращая расстояние.
— Ты умерла, мама, — продолжил он. — Оставила меня в этом аду одного.
Она не отступила, её лицо оставалось печальным, но глаза полыхали решимостью.
— Ты сломал всё, что в тебе было человеческого, Винсент. Ты можешь отрицать это сколько угодно, но твои грехи найдут тебя. Ты думаешь, что сильнее их, но однажды они сомкнутся на твоей шее. Это неизбежно.
Он смотрел на неё молча, но внутри что-то всё же ёкнуло. Возможно, это был лишь отголосок прошлого, который он так старательно вытеснял. Или же глухая обида.
— Грехи, говоришь? — в его голосе появился издевательский тон. Он наклонил голову, словно с интересом разглядывая её лицо. — Пусть попробуют, если осмелятся.
Она медленно подняла руку, будто собираясь дотронуться до его лица, но он шагнул назад, холодно отвергая жест.
Силуэт матери начал таять в темноте, её голос звучал всё тише:
— Береги себя, Винсент… пока у тебя есть что беречь.
Он остался один, погружённый в пустоту. Некоторое время он стоял неподвижно, а затем тихо пробормотал, как бы самому себе:
— Слишком поздно.
Мир вокруг начал рассеиваться, и он ощутил холод воды, запах крови и боли. Галлюцинация? Или что-то большее? Винсент лишь усмехнулся. Если это был кто-то сверху или снизу, пытающийся его пристыдить — явно выбрали не того человека.
---
Лагерь Аннабель
Густой полумрак комнаты был насыщен запахом крови, спирта и тревоги. Натан лежал на старой кожаной кушетке, грудь тяжело поднималась, каждый вдох приносил новую порцию боли. Рёбра ныли, словно напоминая о недавних ударах, а лицо горело от порезов и синяков.
Аннабель металась вокруг него, её руки были в крови, волосы спутаны, а лицо раскраснелось от ярости и паники. Она резко обернулась к одному из своих помощников, молоденькому парню с трясущимися руками:
— Шприц с адреналином, живо! И если ты ещё раз будешь стоять столбом, я лично покажу тебе, как это, когда кишки на полу!
Парень кивнул так быстро, что казалось, его голова сейчас оторвётся, и бросился к шкафу с лекарствами. Аннабель вновь повернулась к Натанy, нагнулась над его лицом, её глаза блестели от слёз.
— Ты сумасшедший, чёрт тебя дери, Натан Синклер! — прорычала она, сжимая зубы, чтобы не разрыдаться окончательно. — Ты что, решил, что бессмертный?! Посмотри на себя! Я… я не могу это больше видеть!
Её голос дрогнул, и она закрыла рот рукой, но тут же встрепенулась и рявкнула:
— Бинты, где бинты, мать вашу?! Неужели нельзя найти чёртовы бинты?!
На секунду наступила тишина, лишь прерывистое дыхание Натана нарушало её. Он с трудом поднял голову, встретился с её взглядом, и уголок его рта чуть дрогнул в слабой усмешке:
— Тебя не взять в заложники. Я бы уже сдох от страха, будь на месте этих ребят.
Аннабель бросила на него убийственный взгляд, но её руки продолжали работать, лихорадочно накладывая повязки на глубокие порезы на его груди.
— Закрой рот, Синклер, и молись, чтобы у меня не сдали нервы. Я могла бы тебя придушить прямо сейчас.
Она резко повернулась к другому помощнику, стоявшему у двери.
— Воды! Холодной, и побыстрее! И кто-нибудь, мать вашу, принесите щипцы!
Парень побежал выполнять её приказ, а она снова опустилась рядом с Натаном. Её пальцы дрожали, когда она вытирала кровь с его лба.
— Где Итан? — вдруг спросила она, почти шёпотом, её голос дрогнул, и на щеках появились новые слёзы. — Он… он правда мёртв? Или они соврали? Скажи мне, Натан.
Натан отвернулся, его взгляд потух, как будто внутри него что-то умерло. Он не мог дать ей ответа. Аннабель резко встала, зажмурив глаза и сжав кулаки.
— Чёрт бы побрал этот мир, этих людей… и тебя, Натан, за то, что ты постоянно втягиваешь нас в эту грязь! — закричала она, но её голос вскоре сломался, и она разрыдалась.
Однако слёзы не мешали ей работать. Она снова наклонилась над ним, осторожно поправляя повязку на его груди.