— Ты выживешь, слышишь? — прошептала она сквозь слёзы. — Ты обязан выжить. И ради него тоже.
Натан хотел что-то сказать, но тяжесть в груди и укол совести заглушили слова. Аннабель снова выпрямилась и, обернувшись к своим помощникам, ледяным тоном произнесла:
— Если кто-то замешкается ещё хоть на секунду, я пущу их на органы, понятно?!
Она вернулась к своей работе, не глядя на него, но по её лицу было видно: каждое движение — это борьба с отчаянием.
---
Комната наполнялась звуками — шелест бинтов, глухой стук её шагов, тяжёлое дыхание Натана. Аннабель продолжала свою работу, её пальцы ловко скользили по ранам, затягивая их в попытке вернуть его к жизни. В её глазах отражалась злость и тревога.
Натан, измотанный болью и безразличием к собственной жизни, заговорил. Его голос был низким, почти шёпотом:
— Ты знаешь, что они охотятся на меня только из-за тебя?
Аннабель остановилась, замерев на мгновение, и медленно подняла на него глаза.
— И снова ты, Натан, пытаешься меня в этом упрекнуть. Или что? Напомнить, что мне давно пора бежать в другое полушарие? — её голос звучал устало, но в нём была сталь.
— Они не боятся меня, Анна. Они боятся того, что я знаю, боятся того, с кем я разделяю всё что знаю, боятся тебя.
Она криво усмехнулась, отвернувшись и снова принявшись за бинты.
— Слушай, Синклер, тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много говоришь для человека, которого я только что вытащила с того света?
Натан медленно выдохнул, зажмурившись от боли.
— И всё-таки, как это... быть той кто знает об ордене больше, чем чёртов Энцо.
Она молча смотрела на его раны, её лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.
— Это не повод для гордости, Натан. Это мой крест. Да, я знаю, кто за кем стоит, кто чью задницу прикрывает, кто готов предать, чтобы спасти свою шкуру. Но ты же понимаешь, что они никогда не оставят нас в покое, пока эта информация у меня.
Он кивнул, с трудом приподнимая голову, чтобы взглянуть ей в глаза.
— Ты думаешь, я этого не знаю? Каждый раз, когда я наступал им на горло, я видел их панику. Они не спрашивали, почему я здесь. Они всегда спрашивали: "Откуда он знает?".
Аннабель резко встала, отложив бинты. Её лицо побелело от гнева, но голос оставался тихим, почти шипящим:
— Вся наша игра, лишь дело времени, Натан, я знаю что рано или поздно в этот лагерь ворвутся псы ордена, и не оставят от меня и следа.
Натан отвёл взгляд, ощущая всю тяжесть её слов.
— И всё же… ты продолжаешь.
Аннабель криво усмехнулась, присев обратно и подавая ему стакан воды.
— Я просто ещё одна фигура на их доске. Если они узнают, что я храню каждый их секрет, я стану их последней целью. А потом... они придут за тобой.
Он сделал слабый глоток воды, не отрывая от неё взгляда.
— Я доверяю только тебе, Анна. И не потому, что ты лучшая медсестра, которую я знаю. Ты — моё оружие, моё прикрытие, моё досье на всех этих ублюдков. Если бы не ты, я бы уже лежал под шестью футами грязи.
Аннабель ничего не ответила, лишь с лёгким укором смотрела на него, в глубине души она понимала: рано или поздно, этот долг уничтожит их обоих.
---
Медицинский лагерь
Утренняя суета в лагере кипела, но вместо грохота оружия или топота солдат всё напоминало шумную больницу под открытым небом. Люди в грязно-белых халатах бегали взад-вперёд, неся бинты, ампулы с лекарствами и посуду для обеззараживания. Где-то кричали, требуя свежей воды, кто-то спорил у стола с хирургическими инструментами. Тихий гул разговоров и звяканье металлических подносов заполняли воздух.
Натан вышел из палатки, скованный болью и лёгкой хромотой. Его шаги были осторожными, как будто любое неверное движение могло разбить его на части. Утреннее солнце ослепило его, заставив прищуриться, а слабый ветер, смешанный с запахами антисептиков и крови, тут же напомнил, где он находится.
В лагере кипела жизнь. Медсёстры и врачи, сменяя друг друга, лечили раненых. Где-то неподалёку слышались тяжёлые стоны пациентов, а в стороне два медбрата пытались затащить на носилки мужчину, который отчаянно сопротивлялся.
— Да зашивайте вы мне ногу тут же! Куда тащите, уроды?! — кричал пациент.
— Если ты мне сейчас оторвёшь бинт, я лично тебе шею сверну! — орал в ответ один из санитаров.
Натан слегка усмехнулся, наблюдая за этим хаосом.
Аннабель появилась из соседней палатки, хлопая кого-то по плечу и быстро раздавая указания. Её светлые волосы выбивались из хвоста, а халат, застёгнутый криво, был в пятнах крови. Глаза, огромные и уставшие, следили за каждым движением в лагере, как у генерала, контролирующего поле боя.