Заметив Натана, она нахмурилась и тут же направилась к нему.
— Ты что, решил, что ты уже бессмертный? Чёрт возьми, Синклер, ты мог хотя бы полежать ещё пару часов!
Натан лениво склонил голову набок.
— Я не выдержу ещё одну порцию обезбола под твои крики на подопечных.
Аннабель ткнула его в бок пальцем, не забыв о том, где его рана, отчего он резко вдохнул сквозь зубы.
— Остроумный, как всегда. Если ты умрёшь, я на твоей могиле напишу: "Здесь лежит идиот, который не умел слушаться".
Натан ухмыльнулся, склонившись ближе.
— Тогда уж добавь: "Идиот, который всегда знал, как вывести её из себя".
Она закатила глаза, но на губах мелькнула лёгкая улыбка.
— Садись, пока снова не упал. Я всё равно не закончу за тобой бегать.
Они уселись на скамейку у палатки. Вокруг них всё ещё кипела работа: кто-то вытаскивал осколки, кто-то шептал молитвы рядом с умирающим пациентом.
— Ты хоть что-то помнишь из вчерашнего? — спросила она, глядя на его исцарапанные руки и раны на запястьях.
Натан задумался, проводя взглядом по лагерю.
— Только куски. Тёмный коридор, крики, огонь. Потом... я слышу шум — и тишина. И потом ты, орущая на своих ребят, будто это солдаты, а не врачи.
Аннабель фыркнула.
— Ну, кто-то должен держать этот цирк в порядке. Если я буду молчать, они здесь друг друга быстрее порежут, чем успеют спасти.
— Да, похоже на твоё руководство. Ты бы отлично смотрелась с хлыстом.
Она слегка толкнула его в плечо, заставив его поморщиться.
— Прекрати этот бред. Ты вообще понимаешь, что мог умереть? Вчера — это не просто ещё одна драка, Натан.
— Анна... — его голос стал тише. — С каждым разом я всё ближе к ним..
— Итан, Натан. Ты о нём думал?
Он замолчал, глядя в землю.
— Если это был фарс, он дорогого стоил. Если правда... тогда я не уверен, что хочу это знать.
Она накрыла его руку своей, сжимая её.
— Не сдавайся, Синклер. Ты ведь знаешь, что он был бы первым, кто разнёс бы всё в поисках тебя.
Натан не удержался от смеха, горького, но искреннего.
— Да, этот придурок точно был бы первым. Спасибо, Анна.
---
Особняк Говардов
Особняк, некогда наполненный жизнью и элегантностью, теперь словно застыл в пустоте. Тяжёлые шторы скрывали рассветный свет, и только слабое мерцание свечей нарушало тьму просторных комнат. Мраморный пол отражал тени, а воздух был пропитан тишиной, которая казалась удушающей.
В одной из спален, на мягкой кровати с балдахином, лежала Эмилия. Её золотистые волосы были растрёпаны, а глаза покраснели от бессонницы и слёз. Она прижималась к коленям своей мачехи, Розы Говард, которая нежно перебирала её локоны, словно пытаясь успокоить её своей заботой.
Роза, женщина с идеальной осанкой и холодной красотой, казалась воплощением изящества и силы. Её тёмные волосы были аккуратно уложены, а тонкие пальцы касались волос Эмилии с такой нежностью, которая казалась почти несвойственной для неё.
— Мама… что теперь будет? — Эмилия прошептала, словно боялась разрушить тишину комнаты.
Роза посмотрела на неё, глаза её блестели от сдержанных эмоций.
— Теперь, моя дорогая, всё легло на нас. На тебя. На меня. — Её голос был мягким, но в нём сквозила сталь. — Твой отец оставил нам не только свою фамилию, но и весь груз, который с ней связан. Никто не будет жалеть нас. Этот город не прощает слабости.
Эмилия подняла голову, глядя на мачеху с отчаянием.
— Но… разве фамилия Говард ничего не значит? Разве… это не защита?
Роза слегка усмехнулась, её губы изогнулись в горькой улыбке.
— Фамилия — это только инструмент, дорогая. Она не спасёт тебя, если ты не умеешь ею пользоваться. В этом городе всё решают не только репутация или имя, но и умение держаться на плаву, быть с правильными людьми, вести дела так, чтобы угодить тем, кто в тени. Орден не станет терпеть тех, кто слаб или бесполезен. Если ты не на их стороне, ты сгниёшь в трущобах.
Эмилия сжала руки, глядя в пол.
— Я не хочу гнить… Но как? Как мы сможем справиться?.
Роза наклонилась ближе, нежно коснувшись её подбородка, поднимая голову дочери, чтобы их взгляды встретились.
— Мы справимся. Мы всегда справлялись. Но нам нужно укрепить наши позиции. Ты понимаешь, о чём я?.
Эмилия слегка нахмурилась, но ничего не сказала.
— Брак с Эдгаром Харрингтоном — это сейчас наш шанс. Это не только вопрос сохранения статуса, Эмилия. Это — спасение. Харрингтоны сильны, влиятельны. Эдгар неидеален, но он тот, кто может защитить тебя. А через тебя — и нас обеих. Ты нужна мне, моя дорогая. Я не смогу справиться одна.
Эмилия закрыла глаза, её лицо исказилось от внутренней борьбы. Она прекрасно понимала, что Роза права, но её сердце протестовало.