Картер не привык к таким мыслям, к этому глухому чувству смятения, которое грызло его изнутри. Её взгляд… Он никак не мог выбросить из головы эти глаза, такие чужие, такие отстранённые. Когда-то в них было тепло, свет, место для него. Теперь же он видел там лишь пустоту.
Рэйф нахмурился, выдохнув сквозь стиснутые зубы.
— Чёрт возьми, Рэйф, не твоя это забота! — пробормотал он себе под нос, больше раздражённый самим собой, чем всем остальным.
Он потёр грязной рукой лицо, оставляя едва заметные следы на щеке, и резко отвёл взгляд от той точки, где исчезла машина. Что он хотел увидеть? Что-то, чего уже не было?
— Да пошло оно всё... — прорычал он низко, оттолкнувшись от двери и нервно сдвинув воротник своей рубашки.
Площадь перед лавкой кипела жизнью. Люди шли мимо, спешили по своим делам, болтали, смеялись, как будто ничего не изменилось. Никто из них не замечал, как что-то внутри Рэйфа разламывалось на части.
Её взгляд преследовал его. Эта отстранённость, эта стена, которая теперь казалась непреодолимой. Он почувствовал, как внутри закипает злость. На неё? На себя? Он уже не был уверен.
Рэйф оттолкнул ногой камешек, глядя, как он катится вдоль дороги, и пробормотал, скорее себе, чем кому-то ещё:
— Эй, она теперь не с тобой. Это её мир, а ты... ты просто грязный мясник в грёбаном переднике.
Эта мысль, едкая и горькая, наконец вернула его обратно в реальность. Рэйф бросил последний взгляд в сторону площади, затем повернулся и, молча потирая переносицу, вошёл обратно в лавку, пытаясь утопить свои мысли в работе.
---
Рэйф вошёл в лавку, и первое, что его встретило, — это запах мяса, смешанный с лёгкой сыростью, который всегда висел здесь в воздухе. Этот запах был ему привычен, даже успокаивающим, но сегодня он казался ему каким-то чужим. Он молча направился к подсобке, не удосужившись снять грязный передник или перекинуться словом с остальными.
Мэри стояла у прилавка, привычно протирая его тряпкой, которая видала лучшие времена. Её взгляд сразу упал на Рэйфа. Она знала этого парня как свои пять пальцев: его привычку хмуриться, когда что-то идёт не так, и этот стойкий характер, который, казалось, мог сломить любого. Но сейчас, глядя, как он бредёт к подсобке, словно избитый пёс, она ничего не сказала.
Мэри была женщиной строгой, её бурный нрав пугал, но за этой суровостью скрывалась доброта. Даже она знала, что есть моменты, когда лучше дать человеку побыть наедине со своими мыслями.
Она посмотрела, как он исчезает за дверью подсобки, и, вздохнув, убрала тряпку в сторону. Этот взгляд Рэйфа, полный смятения и чего-то ещё, что она не могла точно определить, зацепил её. Она была уверена, что дело не в какой-то ерунде.
Рэйф закрыл за собой дверь и устало прислонился к холодной стене. Внутри его разрывало. Он чувствовал себя жалким. После трагедии он даже не попытался узнать, как она, не попытался быть рядом. А вдруг она действительно нуждалась в нём?
— Чёрт... я просто трус, — выдавил он, ударив кулаком по деревянной полке рядом.
Он провёл рукой по лицу, пытаясь унять дрожь в пальцах. Виноватый. Именно так он себя чувствовал. Не только за то, что сбежал, но и за то, что продолжал думать о ней, как о ком-то своём. Она больше не была частью его жизни, это было ясно. Но, может, он всё ещё мог быть частью её?
Рэйф скользнул по стене, осев на пол. Он смотрел на грязный пол подсобки, но перед глазами стояли её глаза — холодные, отстранённые, словно глядящие через него.
Снаружи, через приоткрытую дверь, Мэри бросила ещё один взгляд в его сторону. Её сердце, закалённое годами тяжёлой работы и жизненных уроков, немного сжалось.
— Идиот, неужели так сложно было просто поговорить? — пробормотала она тихо, но сама же знала ответ. Иногда жизнь давит так сильно, что даже самые простые вещи кажутся невозможными.
Мэри резко подняла голову от прилавка, раздражённо выдохнув, и, сложив руки на груди, рявкнула:
— Всё! Лавка закрыта на обед! Всем на выход, живо!
Её голос прокатился по помещению, оставляя за собой тишину. Покупатели и работники, привыкшие к её манерам, быстро начали собираться, чтобы выйти. Она терпеливо стояла у двери, проследив, чтобы все вышли. Как только последний человек пересёк порог, Мэри закрыла дверь и повесила табличку "Закрыто".
Она вдохнула поглубже, бросила тряпку на стойку и направилась к подсобке. Остановившись у двери, она постучала, хотя делала это скорее для приличия, чем из настоящей вежливости, и толкнула дверь.