— Ну конечно, не каждому, — фыркнул он, не скрывая лёгкой издёвки. — Особенно тем, кто слишком беден, чтобы покупать билеты на такие роскошные зрелища.
Её взгляд стал пристальнее, она сложила руки на груди, бросив в его сторону изучающий взгляд.
— Ты мог бы прекратить жаловаться на жизнь и попробовать, знаешь, сделать что-то с этим. Может, однажды станешь приличным человеком.
Рэйф изобразил удивление, положив руку на грудь.
— О, как великодушно с твоей стороны, леди Говард. Готова ли ты стать моим благотворителем? Знаешь, вот этим элитным обществом?.
Она замерла, но только на мгновение. Её тон стал холоднее, хотя улыбка оставалась мягкой.
— Рэйф, ты сам знаешь, что не всё так просто.
— О, знаю, знаю, — быстро ответил он, будто проглотив её слова. — Быть частью высшего общества — это не про простоту. Это про завтрак на позолоченных тарелках, благотворительные балы, да и, конечно же... удачные браки.
Эмилия подняла подбородок, но её взгляд стал острым, почти обвиняющим.
— И что ты хочешь этим сказать?
— Да ничего особенного, — пожал плечами он, но улыбка была полна сарказма. — Просто мне интересно, Говард, каково это быть идеально подобранной партией? Для кого там на этот раз? Ах, да, для твоего старого доброго дружка Харрингтона.
Эмилия нахмурилась, но тут же выровняла своё лицо, выдохнув через нос.
— Ты всегда так делаешь, Рэйф. Прячешь свои колкости за шутками.
— А ты всегда так делаешь, — быстро перебил он, вставая с ящика и подходя ближе. — Прячешь свои настоящие эмоции за этой своей идеальной осанкой.
Её взгляд смягчился, но она быстро отвернулась, делая вид, что снова занята репетицией.
— Эдгар — просто друг семьи.
— Да-да, конечно, — протянул Рэйф, подходя ближе к окну. — Но знаешь, он всё-таки слишком скучен для тебя. Эмилия, ты достойна чего-то... чего-то большего.
— Например? — её голос был тихим, почти шёпотом, но всё же слышным.
Он улыбнулся, грустно и немного иронично.
— Например, хотя бы того, кто смеет залезть в окно ради тебя.
Эмилия вздохнула, но, обернувшись, встретила его взгляд.
— Ты неисправим, Картер.
— Вот за это ты меня и любишь, — бросил он с той своей наглой улыбкой, которая скрывала слишком много.
Эмилия резко замерла, словно кошка, услышавшая опасный шорох. Её взгляд устремился на дверь.
— Чёрт, это отец. — Голос её был едва слышным, но в нём прозвучала неподдельная тревога.
Рэйф, заметивший перемену в её лице, хмыкнул:
— И что теперь? Драться с ним я не планировал. Хотя, если честно, я мог бы победить, учитывая, что мне уже удалось пробраться в твою крепость.
Эмилия подошла ближе, почти в упор, и тихо, но твёрдо сказала:
— Уходи. Если он увидит тебя здесь, тебе не поздоровится.
— Ты прям заставляешь это звучать заманчиво, — протянул Рэйф с кривой усмешкой, но, заметив её серьёзный взгляд, сдался. — Ладно, ладно, ухожу.
Он снова перепрыгнул через подоконник, легко, как кошка, и обернулся напоследок:
— Знаешь, ты могла бы предупредить, что твоя семейка играет по жестким правилам.
— А ты мог бы просто не лезть. — Эмилия сложила руки на груди, но её улыбка слегка смягчила колкость слов.
Рэйф подмигнул ей и растворился в тенях, пока за дверью послышался тяжёлый шаг её отца.
---
Дневной Форт Грей оживал неохотно, словно стонал под тяжестью собственной грязи и упадка.
Рэйф Картер шел по улочкам, засовывая руки в карманы своей потертой куртки, в которой хранилась лишь мелочь да какая-то сломанная зажигалка. Его рыжие волосы бросали вызов хмурому небу, а взгляд, в котором блестела неприкрытая дерзость, блуждал где-то в пространстве. Но мысли его были исключительно об одном.
Эмилия.
Её тонкие пальцы, изящно касающиеся подола платья во время движений. Её взгляд, холодный и пронизывающий, словно она смотрела не на него, а сквозь. И всё же, даже в этом взгляде было что-то, что заставляло его сердце пропускать удары. Рэйф хмыкнул. Ну, конечно, какой шанс у него, уличного лоботряса, перед золотой девчонкой с фамилией, которая могла заставить весь город склониться?
Под его сапогами хрустнуло что-то неприятно-мягкое. Он взглянул вниз и увидел раздавленную крысу, мёртвую, как и всё вокруг. Её тощий хвост тянулся, словно последний вздох. "Прямо как этот район," — подумал он, шагая дальше, не замедляя хода.
Узкие улочки воняли смесью тухлой рыбы, сырости и чего-то ещё, что Рэйф не мог назвать, да и не хотел. Женщина с грязными волосами тащила за руку своего ребёнка, оглядываясь через плечо с тревогой в глазах. Кое-где на порогах домов сидели старики, смолящие дешёвые сигары, и глядели на мир с таким видом, будто уже знали, чем всё это кончится.