Кто-то спорил у овощной лавки, отчаянно доказывая, что картошка не могла подорожать настолько. Торговец лишь пожал плечами, отводя взгляд. Бездомный, сгорбленный под весом корзины, пробирался к площади, натыкаясь на прохожих, которые отшатывались от него, словно от прокажённого.
Рэйф прошел мимо продавца уличной еды, который жонглировал лопаткой и обугленными кусками мяса на жаровне. Запах жареного вцепился в ноздри, но кошелек его был таким же пустым, как и душа того, кто готовил эту еду.
На площади, куда он свернул, тянулись ряды бочек, нагромождённых друг на друга, и пахло чем-то протухшим. Ближе к мясной лавке грязь становилась густее, а жизнь — мрачнее. "Это место — как вонючая глотка этого города," — подумал он, глядя на окружение.
Вспоминая Эмилию, он невольно усмехнулся. Что она бы сказала, оказавшись здесь? Поджала бы губы или даже перестала бы дышать, стараясь не впитывать этот воздух? Её мир был там, за кулисами театра и в залах бальных вечеров. Он же... Он просто пыль под её изящными туфельками.
---
Мясная лавка встретила его привычным запахом крови и железа. Едва он успел войти, как услышал глухой оклик:
— Картер, ты где шлялся!? — голос Мэри, хозяйки лавки, звучал так, словно она готова была выбить из него душу.
— Иду, иду, не кипятись, — отозвался он, скинув куртку и натягивая грязный передник.
Эмилия всё ещё крутилась в его голове, словно назойливая мелодия, которую невозможно выбросить, как бы сильно ни хотелось.
Мэри стояла за прилавком, методично разделывая тушу. Каждый её взмах ножа был чётким и уверенным. Рядом, за столиком у окна, сидела их постоянная постоялица миссис Кларк, попивая крепкий чай с тонкой струйкой пара. В лавке было относительно тихо, лишь изредка из подсобки доносился грохот — это Рэйф двигал ящики.
— Ты бы глянула на него, — начала Мэри, мотнув головой в сторону подсобки. — Этот мальчишка, он будто воплощение беды, ходящей на своих двоих.
— У тебя ведь сердце мягче, чем ты показываешь, Мэри, — улыбнулась миссис Кларк, отставляя чашку.
— Да уж, если бы не мягкое сердце, я бы на порог его не пустила, — проворчала Мэри, в очередной раз с усилием вонзая нож в мясо. — Он тогда был как бродячий пёс. Босой, весь в грязи, с глазами, будто звёзды потухли.
— И ты не прогнала? — мягко спросила миссис Кларк, потянувшись к блюдцу с печеньем.
Мэри фыркнула.
— Как будто бы я могла. Он ведь, черт возьми, хитрый. Посмотрел на меня так, будто я последняя надежда на земле. Сказал: "Я могу работать за еду и крышу. Только не прогоняйте". Ну и как тут устоять?
— Звучит, будто он был искренен, — задумчиво произнесла женщина.
— Искренен, да. Но этот мальчишка, он как ветер. Никогда не знаешь, куда он подует. — Мэри отложила нож, вытирая руки о фартук. — Я это сразу поняла. Он из тех, кто долго на месте не сидит.
— Но ведь он остался, — заметила миссис Кларк, глядя в сторону подсобки, откуда донеслись очередной грохот и веселый голос Рэйфа.
— Остался. Пока. — Мэри нахмурилась, убирая локон за ухо. — Но я чувствую, что рано или поздно он уйдёт.
— Ты боишься за него? — спросила миссис Кларк, внимательно глядя на подругу.
Мэри тяжело вздохнула.
— Ещё как. Он ведь сбежал от тех, кто его растил. Банда, черт их дери. Рэйф никогда не говорит о них, но я вижу, как его глаза меняются, когда кто-то из клиентов упоминает эту шваль.
Миссис Кларк качнула головой.
— Если его прошлое найдёт его…
— Оно найдёт, — перебила Мэри, голос её стал твёрже. — Я знаю, что найдёт. Но он ведь не скажет ничего. Будет улыбаться, шутить, а потом исчезнет, как всегда.
— А ты бы хотела, чтобы он остался? — мягко спросила миссис Кларк.
Мэри посмотрела в окно, за которым текла своя жизнь: продавцы выкрикивали цены, дети гонялись друг за другом, а кто-то из жителей деловито перетаскивал тяжёлые мешки.
— Хотела бы. Этот мальчишка мне как сын. Хоть и безответственный, шумный, постоянно шутит не к месту. Но ведь он светлый, понимаешь? Он — тот огонёк, которого в этом мрачном городе так не хватает.
Миссис Кларк кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло от слов подруги. В этот момент из подсобки высунулся Рэйф с глупой улыбкой.
— Мэри, я случайно уронил ящик, но хорошая новость — я ничего не разбил!
Мэри прищурилась, глядя на него.
— У тебя инстинкт самосохранения когда-нибудь сработает, или ты так и будешь каждый день нарываться?
— Ну, я ведь всё ещё жив, так что, думаю, всё под контролем, — хмыкнув он исчез обратно в подсобку, снова загремев ящиками.