Дэйв усмехнулся, но его глаза слегка прищурились, словно он пытался понять, что творится в голове у Рэйфа.
— Ну-ну, умник. Лучше придумай, как объяснишь Мюнсену, что твоя работа сегодня закончена на половину.
— Может, я скажу, что помог вам стать более образованными? Хотя, знаешь, это бессмысленно, как пытаться научить камень петь, — парировал Рэйф, отвернувшись и снова бросив взгляд на территорию.
Он видел этот дом, этот хаос, видел всех их — таких же, как он. И всё внутри него кипело. Он хотел сбежать. От них, от прошлого, от всего этого дерьма.
В идеале сделать это так, что бы не приходилось больше оглядываться.
Рэйф посмотрел на своих "братьев" ещё раз, уже с чем-то вроде сожаления. Что же сделало его другим? Почему он, в отличие от них, не стал кровожадным псом Мюнсена, довольным своей цепью?
Может, всё дело в том, что он видел за пределами этой дрянной жизни. Он чувствовал вкус свободы, пусть и короткий, пусть и мимолётный. Он знал, что значит дышать без цепей на горле. Когда он сбежал отсюда, он почувствовал себя настоящим человеком, пусть и ненадолго.
А ещё была Мэри. Она была единственной, кто смотрел на него не как на инструмент, не как на часть этой дрянной системы, а как на человека. Она верила, что он может быть чем-то большим, чем просто "Рыжик" из шайки Мюнсена.
Именно эта вера, даже если она была глупой, даже если её уже нет, удерживала его от того, чтобы окончательно превратиться в то, чем стали Дэйв и Трой. Они никогда не имели чего-то подобного. Их единственная семья — это Мюнсен и эта грязная шайка. А он, Рэйф, имел Мэри. И пусть её возможно больше нет, её образ горел внутри него ярче, чем тот пожар, который он видел.
Он снова перевёл взгляд на Дэйва и Троя.
Эти двое никогда не выйдут за пределы своих ролей. Рэйф ненавидел их за то, что они делают, но он не мог ненавидеть их за то, кем они стали. Они не имели выбора...
А у него был.
Он знал, что их не изменить. Но себя он менять не позволит.
---
Сумрачный вечер с тяжелыми облаками, нависшими над Форт Греем, превращал город в череду теней. Айден Крэй, в длинном чёрном пальто, плотно застегнутом до горла, медленно поднимался по ступеням старой церкви. Место выглядело заброшенным, с трещинами на стенах и облупившейся краской на двери. Но лампа у входа горела, а значит, кто-то все ещё хранил здесь искру жизни.
Айден остановился у массивной деревянной двери, постучал трижды. Тишина. Затем дверь со скрипом приоткрылась. На пороге стоял худощавый старик с усталым взглядом и редкими седыми волосами. Его руки были сложены на груди, словно он ждал кого-то более значимого, чем обычный гость.
— Что вам нужно, сын мой? — проговорил он хриплым голосом, сверля Айдена глазами.
— Священник Марло? — спросил Айден, осматривая его с головы до ног.
— Да, это я. Но если вы пришли за отпущением грехов, боюсь, мне нечем вас порадовать. Сегодня мои уста закрыты для фальши, — бросил он сухо, но жест доброты всё же проскользнул в его взгляде.
— Я не за прощением, — отозвался Айден, доставая из кармана пачку старых выцветших фотографий. Он показал одну из них — молодая женщина и мальчик с улыбкой на устах. — Узнаёте?
Марло чуть наклонил голову, внимательно вглядываясь в снимок. Его лицо напряглось, затем он покачал головой, как будто хотел отмахнуться от этого воспоминания.
— Я думал, что этот мальчик давно мёртв. Зачем вам это?
Айден слегка улыбнулся, не столько из дружелюбия, сколько из холодного понимания.
— Знаю, вы не любите чужаков, но я ищу его, Хьюго. Мы оба знаем, что он жив. И не просто жив, он оставляет следы по всему городу.
— Следы? Вы называете трупы следами? — Марло сгорбился, словно этот разговор был для него тяжелее, чем он хотел показать. — Этот мальчик был моим подопечным. Его мать приводила его сюда, чтобы очистить его душу. Но я так и не смог защитить их обоих. Какое право вы имеете требовать что-то от меня?
Айден выдержал паузу, будто слова священника действительно пробились сквозь его броню.
— Право? Я просто пытаюсь понять его. Почему он стал таким, каким стал. Если вы знали его, значит, вы знаете и его боль. Так скажите мне, Марло, что заставляет мальчика превратиться в дьявола?
Священник сделал шаг назад, опираясь на стену.
— Зло растёт там, где в сердце слишком много пустоты. Мать Винсента верила, что любовь может залечить любую рану. Но когда её сердце перестало биться, эта пустота в нём осталась, а потом только росла. Мы все виноваты в том, что произошло с ним. И вы, наверное, тоже.
Айден хмыкнул, проходя внутрь церкви, как будто этот ответ его не удовлетворил. Он оглядел полутёмный зал. Пыль, паутина, но свечи на алтаре всё ещё горели.