— Вы всё ещё держитесь за веру, Марло? Даже в таком мире?
— Моя вера, сын мой, — это всё, что у меня осталось. Разве вы не видите, что без веры этот мир окончательно сгнил бы изнутри? Политики, войны, смерть — всё это лишь пустые игры тех, кто забыл, что значит надеяться на что-то большее.
— А что значит ваша вера для людей за пределами этой двери? — Айден посмотрел через плечо, указывая на тёмные улицы Форт Грея. — Там её растоптали. Никому нет дела до спасения души. Ваша церковь стоит пустой, а люди идут за тем, кто им платит.
Марло отвернулся к алтарю, его старые руки сжались в кулаки.
— Люди приходят сюда, когда теряют всё. Я видел матерей, молящихся за своих детей, которых забрали в армию. Я видел мужчин, просящих прощения за кровь на своих руках. Это место не для сильных и богатых, а для сломленных. Разве вы не из таких, Айден?
Крэй нахмурился, не ожидая такого удара.
— Сломленные не могут восстановить мир. Мы можем только взять то, что осталось, и заставить это работать. В том числе через таких, как Хьюго. Вы можете продолжать молиться, Марло, но вы знаете, что этот город принадлежит другим богам — власти, деньгам и страху.
Священник повернулся к Айдену, его глаза вспыхнули редкой смесью сострадания и гнева.
— Возможно. Но я всё ещё верю, что одна искра может зажечь пожар.
Айден чуть склонил голову, наматывая этот ответ на ус. Затем он посмотрел на алтарь, заметив тряпичную куклу, аккуратно поставленную рядом со свечами.
— Его кукла?
Марло молча кивнул.
— Тогда он был ещё ребёнком. Но я найду его, Марло. И, возможно, мне не придётся ждать чуда, чтобы всё исправить.
Священник не ответил. Он лишь перекрестился, будто этот разговор был частью его молитвы.
Айден развернулся и вышел, оставив за собой лишь звук закрывающейся двери.
---
Айден Крэй медленно спустился по ступеням церкви, он подошёл к машине, которая ждала его на краю тротуара. Айден распахнул заднюю дверь, уселся на кожаное сиденье и тихо выдохнул.
В салоне пахло табаком и дешёвыми ароматизаторами, которыми водитель явно пытался скрыть более стойкий запах бензина. Айден вытянул ноги, подкинул на колени планшет с зафиксированными зацепками по Винсенту и постучал пальцами по его поверхности, размышляя.
"Винсент Хьюго," — имя, которое резало слух.
Он перелистал несколько файлов, собранных на планшете, словно перебирая историю самого ада. Стопка старых фотографий, выцветших газетных вырезок, схематичных чертежей зданий и заметок с личных допросов. Каждый из этих кусочков складывался в портрет человека, который не поддавался привычным рамкам.
"Кто ты, Хьюго?" — мысленно обратился Айден к пустому месту напротив себя, будто ожидал, что из теней салона раздастся ответ.
Орден предоставил ему всё, что удалось выкопать. Улицы, что помнили его шаги, люди, что однажды столкнулись с ним и чудом выжили, истории о мальчике с ангельским лицом и чудовищной жестокостью. Но чтобы найти такого, как он, нужно копать глубже.
"Церковь была лишь началом," — подумал Айден, поднимая взгляд на окно, где за стеклом пробегали тусклые фонари и обветшалые здания Форт Грея.
Информация, как всегда, была добыта с кровью. Сначала Айден нашёл отчёты старого детектива, который вёл дело матери Винсента. Пыльные архивы полиции, где на полях угрюмой записи было указано: "Нераскрыто. Подозреваемых нет." Затем — больница, где мать Винсента провела последние часы, оставив за собой лишь запись о мальчике, плачущем в коридоре.
Но самое интересное пришло из самого сердца тени. Орден имеет свои уши и глаза, даже среди тех, кто никогда не молится. Айден знал, где спрашивать и кому платить. Один из информаторов пробормотал о заброшенном доме, где Винсент скрывался после первой серьёзной работы. Другой — о его привычке посещать такие места, которые сожгли его прошлое.
И вот церковь, старая и забытая, была лишь ещё одним штрихом в его поисках.
— Ты возвращаешься туда, где осталась боль. Глупо, если честно, — пробормотал он себе под нос, бросая планшет на сиденье рядом.
Но Айден знал, что Винсент — не просто убийца. Убийц в Форт Грее пруд пруди. Но Винсент — это продукт чего-то большего, чем месть или боль. Он был чем-то… искусственным, скульптурой, выточенной из ненависти и идеального расчёта. Это не могло быть случайностью.
"Он ищет себя. А значит, я найду его."
Айден скользнул взглядом по отражению в боковом стекле. Его собственное лицо — лицо хищника, который знает, как загонять добычу. Он видел в этом отражении что-то чужое, почти мрачное. Как и сам Винсент, он был лишь орудием. Но орудием, которое умело думать.