Айден слушал молча, внимательно наблюдая за выражением лица Джонни. Тот потёр переносицу, чуть нахмурившись.
— Но настоящая чертовщина началась, когда его мать умерла.
— Она не умерла, Джонни. Она была убита.
Джонни бросил на него короткий взгляд и с тяжёлым вздохом кивнул.
— Да. Его отец. Урод, каких мало. Вечно пьяный, жестокий. Воспринимал жену как личную собственность. Когда он узнал, что она копила деньги, чтобы сбежать... Ну, ты представляешь.
— Расскажи.
Джонни допил остатки виски, шумно поставил стакан на стойку и откинулся назад.
— Это было поздно ночью. Я был в том же доме, за стеной. Сначала крики. Потом удар. Потом выстрел. Когда я вошёл в комнату, она уже была мертва. Лежала на полу, кровь стекала в щели между половицами.
Айден не шевельнулся, но его взгляд стал ещё острее.
— А Винсент?
Джонни замолчал на мгновение, словно не хотел говорить вслух то, что увидел в ту ночь. Затем усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Он просто стоял там. Без слёз. Без крика. И знаешь что? Он не выглядел сломленным. Наоборот. Будто из клетки наконец-то выпустили зверя, который давно ждал этого момента.
Айден чуть склонил голову, его пальцы неторопливо постукивали по столу.
— И он убил своего отца.
Это был не вопрос.
Джонни криво улыбнулся.
— Тем же пистолетом. Подошёл, поднял его с пола, направил и выстрелил. Дважды. Без колебаний. Знаешь, в его глазах не было ни злости, ни горя. Только спокойствие. Чистое, ледяное спокойствие.
Айден кивнул, будто услышал что-то, что ожидал.
— С этого момента он больше не принадлежал никому. Ни своей семье, ни этому городу. Он стал чем-то другим.
Джонни затушил сигару и склонился вперёд, уперев локти в стол.
— Ты пытаешься его найти, да? Ты надеешься, что сможешь понять его? Поздно, Айден. Этот мальчишка умер в ту ночь. Теперь есть только Винсент Хьюго, и если ты решишь встать у него на пути... Ну, лучше уж сразу купи себе место на кладбище.
Айден посмотрел на него, без тени страха, без колебаний.
— Я не пытаюсь его понять, Джонни. Я просто хочу его найти.
Он встал, отодвигая стул. Джонни проводил его взглядом, в котором смешались старые страхи и тяжесть воспоминаний.
— Берегись, Крэй. Ты играешь в опасную игру.
Айден не ответил. Он уже знал это.
---
Когда Крэй вышел из "Виллы", город встретил его холодным, проливным дождём. Капли падали крупными, тяжёлыми струями, скользя по его пальто и стеклянным бликам асфальта. Ветер был острым, как лезвие ножа, проникая даже под плотную ткань. Крэй остановился на ступенях клуба, подняв голову к ночному небу, где клубились тёмные облака, скрывая луну.
Дождь смыл запах "Виллы", виски и сигар, заменив их пронзительной сыростью. Айден медленно вдохнул, наслаждаясь прохладой, пробирающей до костей. Это была пауза, короткий момент покоя между штормами, прежде чем начнётся следующий шаг в его работе.
Он подошёл к своей машине, стоящей у тротуара. Чёрная, строгая, с тонкими линиями, она выглядела как хищник, затаившийся в тенях. Айден сел на заднее сиденье, захлопнул дверь и откинулся назад, закрыв глаза на секунду, пока капли дождя барабанили по крыше.
Винсент Хьюго. Это имя стало головной болью ордена, хотя когда-то оно звучало как инструмент их власти. Он был их оружием, идеальным хаосом в мире, где порядок стоил слишком дорого. Они позволяли ему убивать, и он делал это с грацией хищника, который знал только один закон: сильный пожирает слабого.
Орден восхищался им. Айден это знал. Они шептались о "дьяволе с лицом ангела", смотрели на его разрушения как на произведение искусства. Потому что его хаос был их порядком. Каждое тело, оставленное Винсентом, создавалось на выгодных для ордена условиях.
Но даже искусный инструмент рано или поздно ломается — или осознаёт, что он вовсе не инструмент.
Айден открыл глаза, его взгляд остановился на дождевых потоках, стекающих по стеклу. Винсент догадался. Осознал, что его направляют, словно марионетку. И тогда началось то, чего орден не мог предвидеть: он повернул свой хаос против них.
Крэй вспомнил отчёты — размытые снимки, труп Терри Джонсона, разорванные на части солдаты ордена, в заброшенном участке. Это был не просто бунт. Винсент словно охотился на самих охотников, отрезал им пути отхода, заставляя их чувствовать страх. Орден, привыкший манипулировать всем и вся, внезапно столкнулся с чем-то, что нельзя контролировать.
Айден провёл ладонью по влажным волосам, его острый взгляд впился в капли дождя, бегущие по стеклу.
"Почему я?" — мысленно спросил он, хотя знал ответ. Он был псом ордена. Не тем, кого отправляют сражаться в первых рядах, но тем, кто методично зачищает остатки. Неугомонный, холодный, бездушный. Он знал, как работает система, знал её слабости.