— Чёрт тебя дери, Итан
Итан Эванс всегда был тем, кто, казалось, умел находить неприятности с особым мастерством. Натан считал его другом, хоть и никогда бы не признался в этом вслух. Но мысль о том, что Итан может быть мёртв, оставляла на душе глухую, тяжёлую пустоту.
— Если он жив, я найду его. Если он мёртв, то, чёрт возьми, я узнаю, кто за это ответит.
Мысли перетекли к Ордену, этой паутине, которая опутывала весь Форт Грей и не только. Они играли со всеми, как с марионетками. Использовали людей вроде Зои, чтобы держать город под контролем, как загнанную в угол крысу.
Но Натана было не так просто загнать в угол.
— Меня-то вы недооценили.
Он перевернулся снова на спину, бросив руку на лицо, и тихо хмыкнул в темноту.
— Хотя, может, я сам себя переоценил. В конце концов, сколько я ещё протяну, пока весь этот цирк не накроется?
Пауза. Затем сухой смешок.
— Похоже, скоро узнаю.
Тревога никуда не делась. Она скребла где-то внутри, как мышь за стеной.
Где-то в соседней комнате тихо заскрипел пол — Аннабель, наверное, перевернулась на кровати. Её тихое присутствие, странно, но немного успокаивало.
Он закрыл глаза, пытаясь хотя бы притвориться, что может уснуть. Ещё одна ночь. Всего одна ночь перед тем, как всё может пойти к чертям.
---
Рэйф прижался спиной к холодной деревянной стене, вбирая в себя ночную тишину.
Дом урчал во сне, как усталый зверь. Где-то в соседних комнатах переговаривались такие же беспризорники, как он — сдавленно, шёпотом, чтобы не разбудить того, кто может прибить за лишний звук.
Нужно уходить. Сейчас или никогда.
Он скользнул вдоль коридора, минуя двери, за которыми спали другие. Где-то за тонкими перегородками раздавался влажный кашель — кто-то опять цепанул заразу. Ближе к выходу кто-то всхрапнул, звук был коротким, но Рэйф замер, прижимаясь к стене.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо…
Шаг. Ещё один. Ещё.
Он добрался до чёрного хода — дверь старая, разбитая, с замком, который больше для вида, чем для защиты. Но даже этот чертов механизм мог подвести.
Он коснулся дверной ручки.
Медленно. Плавно.
Дверь подалась — и, конечно, издала предательский скрип.
Рэйф затаил дыхание.
Пауза.
Тишина.
Он проскользнул наружу.
---
Свежий воздух ударил в лицо, но радоваться было нечему. Он был ещё не снаружи, не на свободе — нет, всего лишь в грязном внутреннем дворе, окружённом стенами, усеянными колючей проволокой.
Он двинулся вдоль зданий, краем глаза замечая движения в окнах. Света почти нигде не было, но силуэты всё равно просматривались.
Дети. Подростки.
Такие же, как он.
Некоторые следили за ним из темноты, молча, не решаясь предупредить остальных.
Как шакалы, ждущие, что ты сдохнешь, прежде чем тебя можно будет обобрать.
Рэйф проигнорировал их взгляды и двинулся к стене.
Кирпичи были шероховатыми, с потеками грязи. На вершине — проволока, ржавая, но всё ещё чертовски острая.
Ну, ты же любишь боль, Рэйф?
Он глубоко вдохнул и полез вверх.
Руки соскальзывали. Ноги скользили по холодному камню. Где-то на середине он почувствовал, как ладони содрались в кровь, но цеплялся дальше.
Когда пальцы нащупали край, он подтянулся.
Зубы стиснулись в немой ругани, когда проволока вгрызлась в плечо, цепляясь за рубашку, за кожу.
Но он не остановился.
Один рывок — и он перелетел через стену, рухнув вниз, катясь по жесткой земле.
Секунда боли.
Две.
Плевать.
Он уже бежал.
---
Трущобы в ночи были лабиринтом.
Здания давили с обеих сторон — скособоченные, грязные, с заколоченными окнами и узкими проходами между ними. Земля под ногами была мокрой, покрытой слизкими лужами и гниющим мусором.
Рэйф мчался, лавируя между трущобными постройками, перескакивая через выбоины, срезая путь через узкие дворики.
Где-то впереди маячил силуэт — оборванный мужик, шатаясь, вышел из-за угла.
— Эй, паренёк… Чё за спешка?
Рэйф не ответил, только чуть сменил траекторию, пронёсся мимо, даже не взглянув.
Тот что-то пробормотал вслед, но Рэйф уже был далеко.
Ему нужно было выбраться.
---
Ноги горели, лёгкие были, будто набиты гвоздями, но он продолжал бежать.
В какой-то момент он нырнул в узкий переулок, зажатый между двумя покосившимися домами. Воздух здесь был ещё тяжелее, сырость липла к коже.
Он оглянулся.
Позади никого не было.
Ни погони. Ни звуков.
Только его дыхание, рваное, тяжелое.
Рэйф вытер лоб тыльной стороной ладони, размазывая грязь и кровь.
— Где же выход, мать его? — прошептал он, оглядываясь.
И затем увидел.
Дальний конец переулка вёл на улицу шире, чем остальные.