Изнутри послышалось шорохи. Затем короткий, усталый вздох.
Замок щёлкнул, и дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в проёме показалась бледная морщинистая женщина в ночной рубашке. Глаза миссис Кларк были покрасневшими, а в руке она сжимала тканевый платок.
— Ты... — её голос был сиплым, охрипшим.
— Где она?! — его ладонь врезалась в косяк двери, сбивая краску. — Где, мать твою, Мэри?!
Она смотрела на него долго. Слишком долго.
И Рэйф всё понял ещё до того, как она сказала это вслух.
— Её больше нет.
Мир оборвался.
— Нет... — он качнул головой, словно отгоняя нелепую шутку. — Ты врёшь.
— Рэйф…
— Ты врёшь!
Он рухнул на колени, вцепившись пальцами в дверной косяк, словно это было единственное, что удерживало его от того, чтобы исчезнуть вместе со всем, что только что рухнуло внутри.
Миссис Кларк вздохнула, её взгляд смягчился, но от этого стало только хуже.
— Она была там, мальчик. В лавке.
Каждое слово — как нож.
— Нет…
— Огонь был слишком быстрым. Она не успела…
Рэйф сжал зубы, и тут всё внутри него сломалось.
Он закрыл лицо ладонями, и рыдания прорвали его грудь, судорожные, рваные, как рёв раненого зверя. Боль разрывала его изнутри, сворачивала в комок, ломала так, как не ломал ни Мюнсен, ни его ублюдочные сыновья.
Потому что раньше у него ничего не было.
А теперь он знал, что значит терять.
Мэри мертва.
Слова разносились эхом в голове, как удары по рёбрам — глухие, неотвратимые. Они сжимали его изнутри, словно невидимые пальцы, душили, выдавливали воздух из лёгких.
Он больше не плакал. Слёзы высохли, оставив после себя пустоту. Он чувствовал, как всё внутри опустело, как из него вырвали кусок, который никогда не зарастёт.
Миссис Кларк смотрела на него с сочувствием, но он не хотел её сочувствия. Он не хотел ничего.
Он медленно поднялся на ноги, но его шатало. Дышать было трудно, словно на грудь положили каменную плиту.
— Куда ты? — осторожно спросила Миссис Кларк.
Рэйф посмотрел на неё. В его глазах было что-то, от чего у неё сжались пальцы на платке.
— Мне тут нечего больше делать.
Голос звучал пустым.
Он развернулся и вышел, медленно шагая по тёмному коридору.
Когда он спускался по лестнице, воспоминания накрыли его, как ледяная волна.
Эмилия.
Раньше он думал, что она будет рядом. Но стоило случиться трагедии, стоило её миру рухнуть, как она выбрала не его. Она отвернулась, закрылась в своём дворце из мрамора и печали.
А теперь и Мэри…
Рэйф вывалился на улицу, вдохнул сырой, удушливый воздух Форт Грея, но даже он теперь казался чужим.
Никто не остался.
Ни одного человека.
Один.
Совсем один.
---
Утро в медицинском лагере пахло лекарствами, потом и страхом.
Аннабель знала, что этот день рано или поздно наступит. Она чувствовала, как Орден всё ближе сжимает свою хватку, и вот теперь, в этот холодный серый рассвет, их тени заполнили земли лагеря.
Они пришли за Натаном.
Чёрные бронежилеты, тяжёлые ботинки, равномерный ритм шагов. Солдаты Ордена не спешили, но двигались с пугающей слаженностью, будто пауки, неспешно заполняющие паутину, зная, что жертва уже запуталась в нитях.
Аннабель стояла у входа в основное здание, руки скрещены на груди, лицо хмурое, но не напуганное. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить.
Старший солдат шагнул к ней.
— Доктор Бейн.
— О, Как я вижу, вы не умираете, тогда зачем вы здесь?.
Он не усмехнулся. Ни капли.
— Мы оба знаем, зачем я здесь.
— Ах, ну раз уж пришли, то милости просим. У нас тут курорт с бесплатными прививками и побочными эффектами в виде язвы.
Солдаты уже начали работать. Разделились на группы. Одни переворачивали ящики с медикаментами, другие рылись в шкафах, третьи начали допросы санитаров.
И вот здесь начиналась настоящая проблема.
Аннабель знала, что кто-то сломается.
Кто-то из них дрогнет под взглядом солдат. Кто-то из них выдаст, что Натан был здесь.
Чёрт, это даже не секрет. Он действительно был здесь.
Она наблюдала, как один из молодых санитаров — тот, что вчера ещё с улыбкой таскал ведра с чистой водой — теперь стоял, дрожа, как лист на ветру.
— Ты видел его? — голос солдата был спокойным, но в этой спокойности была угроза.
Парень сглотнул.
— Я… я не знаю. Может быть…
— Парень, мы не любим “может быть”.
Аннабель уже видела этот момент сотни раз. Видела, как страх сжимает глотку, как инстинкт самосохранения берёт верх.
Парень судорожно вздохнул.
— Да, он был здесь!
Её лицо осталось спокойным, но внутри всё сжалось.
Старший солдат повернулся к ней.
— Ну что, доктор Бейн, объяснитесь.
Она выдержала паузу.