Эдгар застыл, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Он хотел ответить, хотел закричать, но вместо этого просто развернулся и шагнул к двери.
— И ещё одно, — бросил Грегори ему вслед. Эдгар остановился, но не обернулся. — Если это повторится, я вычеркну тебя из семьи. Тебя больше не будет.
Эдгар не ответил. Он просто открыл дверь и вышел, хлопнув ею сильнее, чем требовалось. В коридоре он остановился, тяжело дыша, сжимая пылающую щёку.
Его отражение в зеркале напротив казалось жалким.
Эдгар вышел из особняка с грохотом захлопнув массивную дверь за собой. Его лицо было каменным, но внутри всё кипело. Гнев, унижение и жгучая обида разрывали его на части. Шаги по гравийной дорожке отдавались в ночной тишине, фонари вдоль аллеи едва разгоняли тьму.
Садясь в свой автомобиль — роскошный, сверкающий металлом седан, — он на мгновение замер, уставившись на руль. Его дыхание было тяжелым, а руки дрожали. "Я не слабак", — пронеслось в голове. Включив зажигание, Эдгар выжал педаль газа до упора, машина с ревом рванула по ночным улицам элитного района.
Дорога была пуста, но в голове Эдгара творился хаос. Он мчался прочь, от дома, от отца, от себя. Городские огни мелькали за окном, превращаясь в размытые полосы. Он ненавидел это место, ненавидел его роскошь, его холодность. Но сильнее всего он ненавидел Грегори Харрингтона.
---
Эдгар резко затормозил у своего боксерского зала, припарковавшись так, что колёса скрипнули по асфальту. Это было его убежище, его маленький мир. Здесь не было роскошных люстр и дорогих ковров. Грубые стены, запах пота и кожи, глухой стук перчаток по грушам — вот что успокаивало его.
Он вошёл внутрь, свет был приглушённым, но это не мешало ему ощутить привычную атмосферу. Серебряная Рука уже собралась здесь как и обычно. Его люди — громкие, беззаботные, с насмешливыми улыбками. На столе у стены стояла открытая бутылка виски, стаканы уже начали заполняться.
— Эдгар! — один из них, Дерек, поднял руку в приветствии. — Ты вовремя, как раз решили, кто быстрее выпьет полбутылки.
Эдгар ничего не ответил. Он молча прошёл к грушам, срывая галстук и закатывая рукава рубашки. Нацепив перчатки, он начал бить по груше, удар за ударом. Каждый удар был точным, мощным, наполненным всей той яростью, что кипела внутри.
— О, у него сегодня явно не его день, — заметил кто-то из его компании, но никто не осмелился подойти.
Пот ручьями стекал по лицу Эдгара. Он бил грушу так, словно это был его отец, словно это был весь мир, который он ненавидел. Когда его дыхание стало прерывистым, он резко остановился и сорвал перчатки, отбросив их в сторону, золотистые пряди его волос спадают на лицо.
— Чёртов старик, — выдохнул он, подходя к столу. Глотнув виски прямо из бутылки, он бросил взгляд на своих людей. — Вы думаете, у вас паршивая жизнь? Ха! Вы понятия не имеете что такое хреновая жизнь.
— Что, опять Грегори? — осторожно спросил Дерек.
— Да, опять он, — рявкнул Эдгар, усаживаясь на скамью. — Он считает меня пустым местом. Считает, что без него я — ничто.
— Ну, в этом есть доля правды, — усмехнулся один из парней.
Эдгар метнул в него убийственный взгляд.
— Да пошёл ты. Всё, что у меня есть, я заработал своими кулаками.
— Эд, но ты же действительно... — начал было другой, но замолчал, когда Эдгар с грохотом поставил бутылку на стол.
— Я не слабак! — голос Эдгара был громким, почти отчаянным. — Я могу побить любого из вас, понял? Любого!
Комната погрузилась в напряжённое молчание. Никто не смел возразить.
Эдгар поднялся, его взгляд стал стеклянным.
— Когда-нибудь я покажу ему, кто я на самом деле. Я докажу, что я Харрингтон. Настоящий Харрингтон. Не его тень.
Его слова повисли в воздухе, как обещание, сделанное не только другим, но и самому себе.
Виски обжигало горло, но это чувство было ничем по сравнению с тем, что творилось в душе Эдгара. В боксерском зале, где было слышно лишь потрескивание лампы и хруст стекла под ботинком одного из его парней, он уставился в пустоту. Его мысли понесли его назад, в те времена, когда он был ещё мальчишкой, сломленным, но всё ещё надеющимся заслужить хоть толику одобрения.
---
Зал для тренировок был ярко освещён, каждая деталь блистала стерильной чистотой. На ринге стоял совсем ещё юный Эдгар — худощавый подросток с мокрыми от пота волосами, глаза устремлены на противника. На губах застыла капля крови, а грудь судорожно поднималась и опускалась от тяжёлого дыхания.
— Ты слабак, Эдгар! — рявкнул Грегори с края ринга. Его голос гремел, как удар хлыста. — Ты хочешь быть достойным Харрингтоном? Тогда вставай!
Эдгар поднимался на ноги, стиснув зубы. Его тело болело, каждый мускул протестовал, но в голове звучали лишь слова отца. "Слабость — это смерть. Ты должен быть сильнее, быстрее, лучше!"