Натан тяжело выдохнул, проведя ладонью по капоту старого грузовика. Его отец работал здесь, знал этот ангар как свои пять пальцев. Когда-то здесь кипела жизнь, двигатели ревели, инструменты звенели в руках механиков. Теперь же место стало могилой для машин… и, возможно, не только для машин.
Что-то не давало покоя.
Неведомое напряжение заползло под кожу, сжимая виски в железном тиске. Он обернулся к входу. Снаружи, вдоль стены ангара, находилась маленькая коморка, когда-то использовавшаяся механиками как временное жильё. Сейчас она выглядела особенно тихой, слишком тихой.
Дверь была приоткрыта.
Натан шагнул к выходу. Ботинки глухо стучали по бетонному полу, эхом отдаваясь в холодном пространстве ангара. Он вышел на улицу, солнце ослепило на мгновение, но он быстро моргнул, сфокусировавшись на коморке.
Дверь едва покачивалась, будто приглашая войти.
Грудь сдавило неприятное предчувствие, но Натан всё же толкнул дверь.
В нос ударил резкий запах застоявшейся смерти.
На полу лежал старик Сэмюэль.
Его шея была изломана под неестественным углом, глаза остекленели, уставившись в потолок. Всё выглядело так, словно смерть застала его врасплох, оставив в позе, в которой он рухнул наземь. Крови не было. Только бесстрастная, немая смерть.
Натан застыл.
В висках застучало, воздух вдруг стал тяжёлым, липким, не дающим дышать.
— …Сука.
Он резко развернулся и быстрым шагом двинулся обратно в ангар.
Когда он вошёл внутрь, Винсент всё ещё стоял в тени одного из самолётов, сложив руки на груди. Его чёрные волосы, собранные в хвост, подчёркивали бледность лица, черты которого казались почти болезненно идеальными. Этот ублюдок даже не выглядел обеспокоенным.
— Ты. — Голос Натана был низким, опасным.
Натан двинулся к нему, кулаки сжались сами собой.
— Ты убил его.
— Верно.
Натан остановился в шаге, его дыхание сбилось, виски пульсировали от ярости.
— Это был просто старик!
— Он был лишним.
— Он не представлял угрозы, — голос Натана сорвался на хрип.
Винсент смотрел на него так, будто бы перед ним был не человек, а кусок сломанного механизма.
— Он мог рассказать, что вы здесь. Или о том, что я здесь.
— И что? Это стоило того, чтобы свернуть ему шею?
Винсент чуть склонил голову, на его лице мелькнула лёгкая, почти безразличная улыбка.
— Ты слишком сентиментален.
Натан шагнул ближе, глядя в его глаза.
— Я клянусь, если ты ещё раз сделаешь что-то подобное…
— То что? — Винсент смотрел ему в глаза без страха, скорее с любопытством.
Натан стиснул зубы. Он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди, как в пальцах зудит от желания размозжить этому ублюдку лицо, но…
— Натан, — раздался голос Аннабель.
Она стояла рядом, напряжённая, но собранная.
— Хватит. Сейчас не время для разборок.
Натан всё ещё дышал тяжело, но разжал кулаки и отступил.
— Чёрт.
Натан вскинул на него тяжёлый взгляд.
— Ты не приказываешь, ты не устанавливаешь правила. Мы здесь не твои игрушки.
Винсент чуть усмехнулся.
— Возможно. Но вы теперь связаны со мной. И знаете что? Мне это нравится.
Аннабель вздохнула.
— Нам нужно навести здесь порядок. И решить, что делать дальше.
Натан провёл ладонью по лицу, пытаясь унять раздражение.
— Ладно… разберёмся.
Но внутри всё ещё горел огонь.
Вечер накрыл ангар холодной тьмой, заполнив его тенями, играющими на металлических поверхностях. Лунный свет пробивался сквозь выбитые окна, бросая бледные отсветы на груду старых самолётов и машин, застывших, словно призраки прошлого.
Натан стоял у огромных дверей ангара, закатывая рукава. Воздух был пропитан металлическим запахом крови и разлагающейся плоти. Они избавились от тел. Тяжёлая, грязная работа. Старика Сэмюэля закопали за ангаром, а двух солдат утопили в болоте неподалёку.
Натан вытер окровавленные руки о тряпку, но липкое ощущение не уходило.
Он избегал смотреть в сторону Винсента.
Этот ублюдок всё время молчал, стоял в стороне, наблюдая. Его взгляд был цепким, выжидающим, словно у зверя, который просто имитирует человеческую мимику. Он не помогал, не вмешивался, только следил, изучал их, как будто примеряя на себя их страх, раздражение, отвращение.
Натан ненавидел его.
Каждое движение Винсента, каждый взгляд раздражали до зубного скрежета. Этот человек был опасен. Он был не просто убийцей — он был чем-то большим. Хищник, скрывающийся под кожей человека.