Но больше самих ворот меня поразил прикрепленный на них щит. «Посторонним вход строго воспрещен. Территория охраняется собаками» — грозно предупреждала надпись. В том, что это не пустые слова, я имела возможность убедиться уже в следующую минуту. Ворота приоткрылись, и передо мной возник крепкий парень в камуфляжной форме.
— Тут стоять нельзя. Отъезжайте, — бесцветным голосом приказал он.
— Минуту, командир. Не нервничай. Мне только развернуться. По ошибке не туда заехала.
С таким же успехом я могла бы разговаривать с манекеном. У «командира» на лице не то что ни один мускул не дрогнул, он даже бровью не повел. Смотрел мимо меня оловянными глазами, будто не к нему и обращалась. Решив на скандал не нарываться, я аккуратно развернулась и покатила назад. Однако если камуфляжник решил, что я покидаю деревню навсегда, то он крепко ошибался. Остановившись против женщины, внимательно наблюдавшей за всем происходящим со своего крыльца, я вышла из машины и бодрым шагом направилась в ее сторону.
— Здравствуйте.
По опыту зная, что улыбка здорово способствует налаживанию взаимопонимания, улыбнулась я широко и жизнерадостно.
— Добрый день, — сдержанно отозвалась женщина, с любопытством оглядывая меня с головы до ног.
Я кивком указала на ворота за спиной:
— Это ведь бывшая графская усадьба? Я не путаю?
— Она самая.
— А я уж было решила, что попала на режимный объект. Охрана тут больно серьезная. Видели, как погнали меня? — ухмыльнулась я.
Губы женщины тронула легкая усмешка.
— Видела. Раньше тут санаторий ведомственный был, а теперь вот эти оккупировали.
— Кто такие? — деловито осведомилась я.
— А бог их знает! Они сами по себе, а мы сами. Одно плохо, работать больше негде. Раньше у нас почти вся деревня в санатории трудилась. Горничными, поварами, рабочими. А совсем недавно санаторий продали. Новым хозяевам мы не нужны, и они всех уволили.
— И что теперь тут будет?
— Кто ж знает? Может, опять дом отдыха, только теперь для богатых. Зря, что ли, внутри все ломают? Вон какой ремонт затеяли. А тебе зачем? На работу наняться хочешь?
Последняя фраза была сказана с явной насмешкой, но я не обиделась. Должен же человек хоть чем-то душу отвести, если по жизни все складывается совсем уж погано.
— Нет. — Я улыбнулась. — Работа у меня есть. Усадьбу хотела посмотреть.
Ответ ее искренне удивил:
— Усадьбу? Да что ж там смотреть? Стены да крыша. От старых времен только лестница резная да печи остались.
— А парк? Я в журнале прочитала, там должны быть беседки, садовые павильоны. Они сохранились?
— Что им сделается? Стоят себе.
— А грот?
— И грот есть. Да не один, а целых два.
— Вот! Их и хочу посмотреть!
— Как же! Так тебя туда и пустят!
— А я и спрашивать не стану. Через забор махну!
Женщина покосилась на меня и задумчиво произнесла:
— Рискуешь здорово. Охранники там злющие. С собаками ходят. Наши мужики, как санаторий только закрылся, пробовали через забор лазить. Так их чуть не затравили.
— Я осторожно. Одним глазком посмотрю — и назад.
— Зачем тебе это?
Она глядела на меня с недоумением, искренне не понимая, что это за блажь такая — по старым усадьбам лазить?
— Я стариной увлекаюсь, — не стала лукавить я. — Даже профессию выбрала себе такую, чтобы любимым делом заниматься. Старинные вещи разыскиваю.
— Ишь ты! Доходная, видно, у тебя работа, раз такую дорогую машину купить смогла.
— Не жалуюсь. Хлопотно, но интересно.
— Скажешь тоже! Хлопотно! — хмыкнула женщина. — Да тут на любые хлопоты согласишься, лишь бы с голоду не подохнуть.
— Это точно. — Я сочувственно вздохнула, одновременно мысленно прикидывая, как бы половчее перевести разговор на интересующую меня тему усадебного парка.
— А скажи ты мне, что это за старые вещи, если за них деньги дают? — не унималась моя собеседница, у которой на уме были совсем другие заботы.
— Не старые — старинные. Все, что до революции делалось, теперь в моде, — попыталась я подоходчивее сформулировать суть того, чем занимаюсь.
Собеседница мои пояснения слушала внимательно, а когда я смолкла, сердито подвела черту:
— Богачи с жиру бесятся. Все новое могут купить, а им старья захотелось.
Выпалила и задумалась. Я собралась уже было задать ей тот вопрос, ради которого, собственно, и подошла, как она вдруг спросила:
— Слушай, а не посмотришь у меня кой-чего? Может, приглянется и купишь!
— Отчего ж не посмотреть? — согласилась я, по собственному опыту зная, что в таких вот заброшенных деревнях можно случайно натолкнуться на неплохую икону.