Как оказалось, до усадьбы было не так и далеко. Минут пять спорого хода, и я уже стояла перед ажурными металлическими воротами. По обе стороны от них тянулся сплошной кирпичный забор, но, несмотря на первое впечатление, на самом деле он был не так уж и неприступен. При большом желании и определенных навыках перемахнуть через него было вполне возможно. Решив, что забор в любом случае от меня никуда не уйдет, я сначала предпочла заняться воротами. Если вдруг все сложится неудачно и придется срочно уносить ноги, то сквозь распахнутые створки проскользнуть куда проще, чем второпях карабкаться на гладкую кирпичную стену.
Металлические створки были стянуты солидной цепью и со стороны парка замкнуты на огромный амбарный замок. Вся эта конструкция имела вид надежный и даже устрашающий, но так думать могли только те, кто ничего в запорах не понимает. Амбарные замки только с виду кажутся такими неприступными, на деле же, чтобы их открыть, большого ума не требуется. Достав из кармана шпильку для волос, я просунула руки между поржавевшими прутьями и не спеша занялась делом. Прошло совсем немного времени, раздался характерный щелчок, и дужка замка отошла. Стараясь особо не шуметь, я распутала переплетения цепи и, слегка приоткрыв одну створку, проскользнула в парк. И в этот неподходящий момент в кармане у меня вдруг бодренько затренькал мобильник.
— Слушаю, — приглушенным голосом отозвалась я, что, однако, ничуть не сгладило звучащего в голосе раздражения.
— Анна, ты где?
Звонила конечно же Дарья, и от этого раздражение усилилось многократно. Чего спрашивать, если расстались всего несколько часов назад, и пред отъездом я честно доложила, куда отправляюсь?
— Я в парке Марьинки. Только что преодолела первый рубеж, теперь собираюсь двигаться дальше, — буркнула я, шаря взглядом по виднеющейся вдалеке лестнице.
Это был самый опасный участок пути, потому что с нее моя фигура просматривалась как на ладони.
— Какой еще рубеж? Что у тебя там происходит?
В голосе Дарьи послышались истеричные ноты, и это окончательно вывело меня из себя.
— Даша, я не могу говорить. Времени в обрез, в любую минуту могут появиться охранники, — не стала таиться я, быстрым шагом продвигаясь вперед.
— Охранники? — охнула Даша. — Какие охранники?! Анька, во что ты опять вляпалась?! Послушай, тут...
Слушать я, конечно, не стала.
— Потом все расскажешь, — бросила я и отключилась.
План усадьбы я смотрела столько раз, что он стоял у меня перед глазами. Я точно помнила, что широкая аллея, на которой я находилась в тот момент, делит парк на две части. Если идти прямо по ней, то она приведет меня к лестнице, соединяющей «нижнюю» и «верхнюю» части усадьбы. В «верхней» половине располагался главный дом и парадный двор, однако и то и другое мне в тот момент было без надобности. Меня интересовал исключительно грот! Чтобы добраться до него, следовало пройти вперед до первого поворота и свернуть влево. Что меня, кстати, очень устраивало! Деревья в парке были старыми, с разросшимися кронами и мощными стволами, так что бояться, что меня заметят сверху, не приходилось. Вот рядом с гротом, находящимся в непосредственной близости от дома, опасность быть обнаруженной существенно возрастала... Но тут уж все зависело от меня — от моей ловкости и того, насколько я буду осторожной.
Боковая аллея, по которой я шагала уже довольно долго, все тянулась и тянулась вперед, никуда не сворачивая, и я постепенно начала опасаться, что промахнулась с поворотом, как впереди вдруг замаячил следующий. Здравый смысл подсказывал, что грот где-то уже совсем близко и, значит, нужно быть осторожной. Загнав азартное нетерпение поглубже, я осторожно подобралась к крайнему на изгибе аллеи дереву и всем телом припала к его необъятному стволу. Пара секунд потребовалась на то, чтобы перевести дыхание, потом я слегка высунулась наружу и с большой осторожностью оглядела перспективу.
Аллея, свернув под прямым углом, снова пошла прямо и метров через двадцать уперлась в поросший кустарником и тонкими молодыми деревцами склон. Довольно высокий, никак не меньше шести метров, потому что, подняв глаза, я смогла увидеть только крышу дома и каменную балюстраду вдоль края обрыва. Людей видно не было, но на то, что они там присутствовали, указывал доносящийся сверху неясный шум работающих машин, стук молотков и невнятные крики рабочих.