— Кажется, да.
— Ну тогда бывай. Я еще тут поспрашиваю. Если что, буду звонить.
Да, пожалуй, рановато я собралась в Москву. Уже вечер, пока я доеду, будет глубокая ночь, и что же, если Гришка что-то накопает, с утра пораньше тащиться назад? И тут меня осенило: а переночую-ка я в местной гостинице. Должна же здесь быть гостиница, верно?
Ночь я провела плохо. И вовсе не потому только, что оказалась в новом месте. Сначала долго не могла уснуть, потом все-таки задремала, но сон получился неглубокий и беспокойный. Даже в полудреме я мучилась вопросом: неужели это Алла приезжала к Зинаиде? Или мне так хочется думать, потому что она мне несимпатична? Поразмыслив, я твердо решила, что неприязнь здесь ни при чем. Мало того что внешность неизвестной подходила Алле Викторовне, но — и это главное — у моей заказчицы, похоже, и вправду был повод ссориться с Зинаидой. Я отлично помнила, как Ефимова рассердилась, когда я упомянула о замечании последней по поводу приездов Аллы в Вуславль. Но одного замечания мало... У Аллы Викторовны слишком трезвая голова, чтобы из-за пустых намеков пойти на убийство. Для этого ее нужно загнать угол. Я еще немного подумала и согласилась с собой. Верно, Алла Викторовна может и на убийство пойти, но только в том случае, если у нее другого выхода не останется... Но может, Зинка ей его и не оставила?.. Она ведь тогда здорово заинтересовалась фотографиями в журнале. Я было подумала, что ее внимание привлек Ефимов... а ведь это вполне могла быть его жена. Зинка знала о ней нечто очень любопытное. Это точно. И сама Ефимова вела себя странно... Создавалось впечатление, что у нее есть тайна и она связана с Вуславлем. Неужели Зинка ее шантажировала? Чем? С этой мыслью я и заснула. А утром проснулась с тяжелой головой и уверенностью, что мне обязательно нужно позвонить непутевому отпрыску Ефимовых. Набирая номер, я очень опасалась, что его не окажется дома или, что того хуже, дома окажется Алла Викторовна и я на нее нарвусь. На мое счастье, в тот день все складывалось удачно. Макс ночевал в родных стенах и по этой причине был абсолютно трезв.
— Вы, помнится, помощь предлагали? — сразу и без обиняков приступила я к делу.
Мое заявление Макса позабавило. В трубке послышался легкомысленный смешок.
— Решили одуматься или в ваших планах что-то изменилось?
Выкладывать любопытному отпрыску Ефимовых все как на духу я не собиралась, поэтому ответила предельно сдержанно:
— Планы все те же. Работаю.
Ефимовский сынок был, конечно, отъявленным шалопаем, но совсем не дураком, потому и мою сдержанность расценил правильно.
— Откуда тогда интерес к моему предложению?
Голос Макса так и сочился неприкрытым ехидством, я просто видела, как его лицо кривится в насмешливой ухмылке. Ну что ж, его можно было понять! Я столько раз ему в открытую хамила, что теперь парень пользовался моментом и отыгрывался за свои прошлые унижения. Обращать на это внимание было себе дороже: исправить уже ничего нельзя, а вот без информации можно точно остаться. Поэтому не стала мудрить, наплевала на Максовы комплексы и обиды и честно призналась:
— Я зашла в очередной тупик. Надеюсь у вас чем-нибудь интересным разжиться. Вдруг поможет.
— Поможет в чем? Маменькино самолюбие потешить? — моментально взорвался Макс. — Мне это зачем?
«Эк его разбирает! Заводится с пол-оборота», — подумала я, но вскользь, мимоходом, а сама продолжала гнуть свою линию:
— С самолюбием все обстоит не просто. Брожу как в тумане, так что из затеи Аллы Викторовны может ничего и не получиться. А что касается вас... можете любопытство свое удовлетворить. Вы ведь хотели знать, что на самом деле происходит.
Макс коротко хохотнул:
— Значит, согласны поделиться? Ну что ж! Выкладывайте!
— Не так скоро! — осадила я своего чересчур ретивого партнера. — Вы пока еще ничего мне не рассказали!
— Лихо! — расхохотался Макс. — Решили на кривой меня обойти?
— Макс, — терпеливо заметила я, — давайте не будем торговаться. Если согласны, ответьте на несколько вопросов, если нет... забудьте о нашем разговоре. Я хитрить не собираюсь, поэтому признаюсь честно: мне пока рассказывать нечего. Но если вас это утешит, могу сказать: выглядит все не слишком оптимистично и надежды Аллы Викторовны могут не оправдаться. Это при лучшем раскладе...
— А при худшем?
— И подумать боюсь. Результаты могут оказаться просто катастрофическими;
— Даже так? — задумчиво протянул Макс. — Вы меня утешили, ради этого можно и помочь. Авось общими силами да и насолим маменьке.
— Я такой цели перед собой не ставлю, — сухо заметила я.