— Макс, ну что это такое? Я его по всему дому ищу, а он забился в угол и по телефону болтает! С кем это ты?
— Все, больше говорить не могу. Пока! — выпалил Макс и, не дожидаясь ответа, бросил трубку.
Некоторое время я сидела в раздумьях, бессильно уронив руки на колени. Разговор получился интересным, одно только плохо: я, увы, так и не удосужилась спросить имя матери Аллы Викторовны. Потомившись еще немного, я встрепенулась. Сиди не сиди, все равно ничего путного не высидишь. А тут время поджимает, нужно отправляться к Григорию.
В дверь стучать пришлось долго и настойчиво, а когда Гришка наконец открыл, на лице у него было написано горячее желание незамедлительно послать незваного гостя куда подальше. Однако, увидев на пороге своей комнаты меня, он сделал над собой героическое усилие, и уже готовые сорваться с языка крылатые фразы так и остались невысказанными. Правда, подобная сдержанность далась Григорию с большим трудом и окончательно испортила его и так не блестящее настроение. Он своего недовольства по этому поводу скрывать не стал и, лениво щуря опухшие ото сна глаза, неприветливо просипел:
— Ты чего явилась?
— Дело у меня к тебе. Одевайся! — хмуро скомандовала я, поскольку и сама пребывала в некотором раздражении.
— Я на пустой желудок делами не занимаюсь, — проворчал Гришка и сделал неловкую попытку захлопнуть дверь.
— А то я не знаю! — усмехнулась я, одной рукой хватаясь за створку, а другой протягивая ему бутылку пива. — Опохмелись, и пойдем твоего знакомого искать.
При виде выпивки лицо у него моментально разгладилось, и он суетливо заквохтал:
— Ты чего на пороге стоишь? Заходи!
Приглашение я приняла без смущения, поскольку накануне сон сморил Григория прямо в одежде и моей нравственности ничего не угрожало.
— Ты про кого речь ведешь? — невнятно пробормотал Григорий, с жадностью поглощая пиво прямо из горла.
— Мне нужен тот человек, о котором ты вчера по телефону рассказывал.
— Зачем? Ты что, мне не веришь? — опешил Гришка и от обиды даже про бутылку забыл.
— Верю, потому и приехала. Уточнить у него кое-что хочу.
Объяснение показалось Гришке вполне убедительным, и, моментально успокоившись, он миролюбиво сказал:
— Это можно! С утра этот хмырь обычно у ларьков трется.
Гришка хорошо знал привычки местных аборигенов и в своих прогнозах не ошибся. Нужного нам алкаша мы действительно обнаружили в кустах рядом с ларьками. Расположившись в тенечке, он в компании еще двух таких же колоритных личностей мирно потягивал пиво и вел неспешную беседу ни о чем. Наше с Григорием появление переполоха в мирную обстановку не внесло, хотя и особой радости не вызвало. Мужики переглянулись между собой, буркнули нечто невнятное в ответ на наше приветствие и дружно уткнулись носами в кружки. На мое счастье, подобная реакция была ушлым Гришкой спрогнозирована, и для ее нейтрализации было заранее припасено радикальное средство.
— Угощайтесь, мужики, — произнес Григорий, широким жестом протягивая им пакет со звенящей тарой внутри.
Знакомый мелодичный звук разом растопил холодок недоверия, и компания весело загалдела.
Григорий счел взаимопонимание налаженным и, не теряя времени даром, обратился к высокому тощему мужику:
— Колян, ты мне вчера про Зинку рассказывал. Можешь ей повторить?
Предложение тощему не понравилось, и он нахмурился.
— А она откуда? Из милиции?
— Какая милиция?! — возмутился Гришка. — Я когда дело с ментами имел? Журналистка, материал для статьи собирает.
Такой смышлености от своего напарника я никак не ожидала. С уважением покосившись на него, я торопливо пустилась в объяснения:
— Вам это ничем не грозит. Никаких имен называть не буду, да и вы всегда можете отказаться от своих слов. А за интервью я хорошо заплачу.
При упоминании о деньгах товарищи худого заволновались. Быстро сообразив, что к чему, они дружно загалдели:
— Чего ты, Колян! Не тушуйся! Бабки за так срубишь! А если что, так мы всегда подтвердим, что она все врет и ты ничего не говорил.
Советы друзей показались Коляну убедительными, и, немного поколебавшись, он согласился:
— Ну, если так... Спрашивай.
— Для начала опишите мне ее как можно подробнее.
— Немолодая. Пятьдесят ей точно стукнуло. Высокая, тощая. В брюки была одета, а под брюками жопы... задницы, то есть, совсем не проглядывается. И кофта вязаная... Замысловатая такая, на балахон похожая. На ней как на вешалке висит. У нас, между прочим, пятидесятилетняя баба так никогда не вырядится. Людей застыдится. А на груди у нее бляха болталась. Я это оттого заметил, что бусы были уж очень крупные, а к ним еще эта бляха приделана. Я подумал, больно чудно выглядит. Потому и запомнил.