— А почему вы меня спрашиваете? Усадьба-то ваша!
— Потому что вы были возле грота сегодня утром. И не отпирайтесь! Охранники записали номер вашей машины.
— Прекратите орать! Я приеду, и мы все обсудим спокойно.
— Жду, и не вздумайте обмануть. В порошок сотру!
«Что за люди! Никакого понятия. Чуть что, сразу в крик», — вздыхала я, выбегая из подъезда.
Тот день точно был днем сюрпризов, потому что во дворе я лицом к лицу столкнулась с Голубкиным.
— А ты тут что делаешь? — не в силах скрыть изумление, охнула я.
— Мириться приехал, — процедил он, одаривая меня хмурым взглядом.
— Правда?
Это было так не похоже на Голубкина, что я не поверила собственным ушам.
— А что делать прикажешь? — тут же вспылил он. — Я же тебя знаю! Будешь дуться, и эта волынка со свадьбой опять затянется на несколько лет. А я уже собрался. — Сердито ворча, он полез в карман и извлек на свет бархатную коробочку. Сунув ее мне в руки, резко сказал: — Вот, мой подарок к свадьбе. Бери и считай, что я извинился.
— Нет! — запаниковала я, отлично понимая: стоит мне взять эту штуку, и ходу назад не будет.
Лицо Голубкина тут же налилось гневом.
— Отказываешься?
Я моментально представила, какой пустой станет моя жизнь, если он вдруг повернется и уйдет. Навсегда, потому что Голубкин, как и я, ангелом не был. На душе стало муторно, и я торопливо сказала:
— Не отказываюсь, но у меня есть условие...
— Какое? — насторожился Голубкин, и я его понимала: ничего хорошего он от меня ждать не привык.
Собравшись с духом, я выпалила на одном дыхании:
— Замуж за тебя пойду, но работу не оставлю.
— И это все?
В мгновение ока разъяренный Голубкин превратился в ласкового котенка.
— Да. Но не пытайся меня обмануть. Мы наше соглашение закрепим документально, — выдохнула я.
— Согласен, но тогда и у меня будет условие.
Теперь наступила моя очередь смотреть на него с подозрением. Голубкин — тот еще фрукт, от него можно всякого ждать.
— Работать будешь, но из дома отлучаться больше, чем на три дня, права не имеешь. Жена при муже жить должна, а не раскатывать неизвестно где!
С души камень упал, я облегченно перевела дух и защебетала:
— Да я и сама не люблю надолго уезжать! А работать хочу потому, что без дела не могу. У меня характер начинает портиться.
— Было бы чему портиться, — проворчал Голубкин, но вышло это у него беззлобно, и я не обиделась. Должен же мужик оставить последнее слово за собой. — Куда собралась? — деловито поинтересовался жених, решив, что с нежностями покончено.
— К Рязанцеву. Разбираться. Оказывается, давеча я, сама того не зная, вторглась в его владения.
— И что?
— Подозревает, что я его обокрала.
— Я с тобой, — решительно заявил Голубкин и, подхватив меня под руку, поволок к своей машине.
В офис Рязанцева мы ввалились целой толпой, поскольку Голубкина сопровождали трое охранников. Их мрачные лица головорезам Рязанцева не понравились, и те принялись активно протестовать. Я начала уже подозревать, что дело кончится скандалом, но тут Голубкин покладисто объявил:
— Эти господа в кабинет входить не будут. Они подождут меня в приемной.
Заявление Голубкина местным показалось неубедительным, и, сердито набычившись, они собрались было что-то возразить нахалу, но тот уже подхватил меня под руку и потащил за собой. Перед кабинетом Рязанцева я вырвалась и со словами: «Ты тоже в приемной подожди» — быстро нырнула за дверь.
Стучать не стала. После телефонного разговора с Рязанцевым я пребывала отнюдь не в мирном настроении и готовилась к бою. Но в кабинете меня ждал сюрприз. Кроме хозяина там находился еще и Щетинин. При моем внезапном появлении старый сатир-геральдмейстер нахмурился и укоризненно покачал головой. Я его присутствие про себя отметила, но внимания на продемонстрированное мне недовольство не обратила. В конце концов, если подумать, у меня тоже могли найтись причины для недовольства.
— Ну так что за претензии ко мне? — спросила я, без приглашения плюхаясь в кресло.
Мое поведение расстроило Щетинина окончательно, и он страдальчески скривился. Что же касается Рязанцева, тот и бровью не повел. Он был захвачен одной-един-ственной мыслью, и все остальное его не волновало.
— Где шкатулка? — рыкнул он, сверля меня взглядом.
— Объясняю по порядку, — бодро объявила я и даже улыбнулась с целью налаживания взаимопонимания. Рязанцев на улыбку не ответил, смотрел волком, и я тоже посерьезнела. — В гроте я действительно была, но вход открыть не смогла. Механизм проржавел от времени. Я только и успела, что посмотреть на закрытую дверь. Потом появились охранники, и пришлось уносить ноги. Сами-то как внутрь попали?