— Автогеном вырезали, — неохотно процедил Рязанцев.
Я осуждающе покачала головой:
— Варварство.
— Вы ведете себя нечестно! — вспылил Рязанцев, пропустив укор мимо ушей. — Мы так не договаривались.
— О какой честности вы говорите? — удивилась я. — Сами ею не блещете.
При этих словах Щетинин подпрыгнул на стуле и горестно скривился. Рязанцев еще больше стал похож на грозовую тучу, но мне на их недовольство было глубоко наплевать. Я прекрасно понимала, что за игру затеяла эта парочка, и потакать ей не собиралась.
— Вы ведь тоже не сказали мне, что Марьинка теперь вам принадлежит, — ехидно заметила я. — А кстати... Неужели купили имение только ради шкатулки?
— Да, но я ничего не терял. Недвижимость — надежное вложение капитала. Сделаю в Марьинке VIP-отель. Состоятельным людям нравится жить в дворянских имениях. А после открытия Храма от клиентов отбою вообще не будет. С удовольствием выложат кругленькую сумму только за то, чтобы пообедать в масонском зале.
— Ваш бизнес меня не касается, — отмахнулась я. — А вот по поводу покупки могли бы и просветить. Сэкономили бы мне время и силы. И по поводу честной игры шуметь не нужно. Ею тут и не пахнет! Да и вы, Михаил Яковлевич, — обратилась я к Щетинину, — не бескорыстно мне свою помощь предложили. А я еще удивлялась, с чего это вы вдруг стали таким любезным? Познакомили меня и с господином Рязанцевым, и с Гаршиной! А все дело в том, что после той консультации вам стало известно о моем интересе к Денисовым-Долиным. Не зная подробностей, вообразили, что я ищу шкатулку, и решили использовать меня втемную? Надеялись, я выйду на след, найду шкатулку, а вы с компаньоном ее потом у меня изымете, да?
Щетинин беззаботно улыбнулся:
— Бизнес, дорогая. Жесткие законы, не до сентиментальности.
— Где шкатулка? — опять завелся Рязанцев. — Вы взяли ее из моего помещения, значит, она моя!
Но я просто отмахнулась от него:
— Не пытайтесь взять меня на понт! Отлично знаете: ничего украсть у вас я не могла. Негде было! Вход в грот был закрыт, и попасть внутрь у меня возможности не было. Да с чего вы оба вообще решили, что она там должна быть?
— У меня есть документы! В них упоминается, что шкатулка была перенесена в храм. К сожалению, местонахождение самого храма не указывалось, — пробурчал Рязанцев.
— А вот вам, Анночка, это удалось выяснить. Не зря же вы крутились у грота, — промурлыкал Щетинин, сладко улыбаясь.
— Вы открыли вход и взяли мою шкатулку! Отдайте, иначе в асфальт закатаю, — мрачно пообещал Рязанцев.
Я отлично все понимала. Он ни минуты не верил, что мне удалось проникнуть в храм, это был всего лишь повод придраться. Антиквар подозревал, что я разузнала больше, чем говорю, и, значит, вполне могла найти желанный раритет. Вот теперь и пытался напугать меня, заставляя отдать шкатулку ему. Я могла бы и сама дать достойный ответ, но тут от двери раздался ласковый голос Голубкина:
— Такие резкие заявления могут вас далеко завести.
— По какому праву вы врываетесь ко мне? — рявкнул Рязанцев, разворачиваясь в сторону вторгшегося в его кабинет нахала.
Судя по всему, Голубкина в лицо он не знал, иначе не позволил бы себе столь некорректного поведения с непредсказуемыми последствиями. А вот пройдоха Щетинин сразу сообразил, кто к ним вломился, и понял, что дело может кончиться печально.
— Господа! — вскакивая со стула, заверещал он. — К чему эти резкости? Мы цивилизованные люди и можем обо всем договориться мирно.
Ни Рязанцев, ни Голубкин в тот момент на индивидуумов цивилизованного общества не тянули. Они со злобой таращились друг на друга, готовые вцепиться друг другу в глотки.
— Он угрожал моей будущей жене, и я этого не потерплю, — процедил Голубкин, мягко продвигаясь к столу.
Сквозь распахнутую дверь я краем глаза видела, как в приемной стали на изготовку пришедшие с нами парни.
«Только стрельбы нам для полного счастья и не хватает», — подумала я, вскочила на ноги и заорала:
— Перестаньте шуметь. Оба. Я все расскажу.
Что касается Щетинина, так тот и не думал шуметь. А Голубкин с Рязанцевым хоть и неохотно, но подчинились. Не мне, собственному разуму. Оба отлично понимали, что произойдет, когда они сойдутся лоб в лоб.
— В подземелье я не попала, и вы, Рязанцев, это отлично знаете. Так что первый вопрос снят. Теперь второе. Шкатулку я действительно нашла, но в другом месте, и потому она моя собственность. Иное дело, что она мне не нужна и я готова ее продать. Вам, Рязанцев, как мы и договаривались. Я, в отличие от вас, своих слов на ветер не бросаю и от обещаний не отказываюсь.