Рязанцев набычился, но промолчал. А я не спеша открыла сумку, что стояла у моих ног, и вытащила шкатулку. Водрузив ее на стол перед Рязанцевым, спросила:
— Она?
Тот только и смог, что кивнуть, голос от волнения у него пропал напрочь.
— Где взяли? — наконец прохрипел он.
— Купила. У одной женщины. Ее бабка служила горничной у графини Денисовой-Долиной. — Я положила руку на крышку шкатулки, показывая, что вещь пока еще моя, и заявила: — Уступлю за хорошие деньги и маленькую услугу.
— Сколько? — прохрипел Рязанцев.
— Договоримся, — отмахнулась я. — Вы мне на вопрос ответьте...
Рязанцев оторвал взгляд от предмета своей мечты и настороженно посмотрел на меня. Шкатулку ему получить, конечно, хотелось, но давать опрометчивые обещания он не собирался.
— Что за вопрос?
— Кто в Москве активно коллекционирует масонскую атрибутику?
Рязанцев ожидал невесть чего, а невинность вопроса так его поразила, что он не удержался от ухмылки.
— Таких немного. Атрибуты масонов встречаются редко, поскольку почти не сохранились. Большинство находится в Музее религии. Для коллекционеров такие вещи интереса не представляют. Слишком узкая тема.
— Так кто?
— Я знаю только одного, — усмехнулся антиквар.
Не успели мы с Голубкиным покинуть офис Рязанцева, как у меня зазвонил мобильный.
— Аня, это я, — бодро возвестил он голосом Григория. — У меня для тебя новость.
— Гриша, можешь позже перезвонить? У меня тут важная встреча, — рассеянно отозвалась я.
— А я, выходит, не важный? — мгновенно обиделся Григорий. — У меня, может, сообщение для тебе есть. Зинкиной папки касается. Но если тебе это не интересно...
Упоминание о папке мигом меня отрезвило, и я закричала:
— Да интересно мне, интересно! Не обижайся ты так!
— «Не обижайся», — ворчливо передразнил Гришка. — Тут стараешься для нее, стараешься. Все свои дела забросил, словно ищейка по округе рыскаю, выспрашиваю... а у нее дела важные. Даже слушать не хочет!
— Я слушаю, — перебила я его, понимая, что эта бормотня может затянуться надолго. — Рассказывай. Я вся внимание.
— По телефону не получится. Я тебя с человеком хотел познакомить, — вредным голосом сообщил Гришка и затих в ожидании моей реакции.
Понимая, что разобиженного Григория нужно срочно умасливать, иначе он и трубку бросить может, я с преувеличенным интересом выдохнула:
— Интересное что узнал?
Уловка не помогла: так быстро прощать меня Гришка не собирался.
— Стал бы просто так звонить! Приедешь — не пожалеешь!
Уж очень не хотелось мне опять тащиться в Вуславль. День уже кончился, на дворе вечер. Пока до Гришки доеду, пока поговорю, потом еще в Москву возвращаться... Глубокая ночь наступит. Не ночевать же снова в гостинице. А с другой стороны, Гришкина новость вполне может пустышкой оказаться.
— Раз не хочешь, тогда бывай, — сердито пробурчал Гришка, правильно расценив мои колебания. — Только потом не обижайся, если чего важного не узнаешь.
И я решила ехать. Но уж ночевать там сегодня — дудки!
— Ладно, жди. Приеду, — торопливо пообещала я, понимая, что в наших с Гришкой отношениях назревает кризис.
Объяснив Голубкину в двух словах, почему мне нужно срочно уехать и почему мы, соответственно, не поедем в ресторан праздновать помолвку, я, рассеянно выслушав в ответ замечание, что путевой жены из меня, скорей всего, не получится, без оглядки рванула к окружной дороге.
В Вуславль я, как и предполагала, приехала уже поздно вечером. Надутый Григорий сидел на лавке у барака и был сердит и хмур.
— Явилась все-таки? — хмыкнул он, не желая даже глядеть в мою сторону.
— Я же обещала! Извини, раньше вырваться никак не могла, — торопливо пробормотала я и, сочтя, что с извинениями покончено, перешла к делу: — Ну рассказывай, что интересного узнал.
— Поехали в одно место, там тебе все и расскажут, — хмуро процедил Гришка, не поднимая на меня глаз.
— Что за место?
— С Зинкиной школьной подружкой тебя познакомлю. Тут недалеко, — коротко проронил он и больше не сказал ни слова.
В ответ на все вопросы загадочно отмалчивался и многозначительно косил глазом в сторону. Помучившись с ним минут пять, я в конце концов плюнула на упрямого Гришку и сердито приказала:
— Лезь в машину. Дорогу показывать будешь.
Гришка сказал правду. Ехать далеко не пришлось. И если бараки сами по себе были не слишком веселым местом, то тот выселок, куда мы приехали, показался мне просто зловещим. На берегу озера притулились три древних покосившихся домишки. Вокруг ни деревца, ни кустика. Только поросшие сорняками огороды. Луна все вокруг заливает холодным светом, вдалеке на бугре кресты кладбищенские торчат, с воды сырой туман надвигается. И тишина, будто на краю земли находишься. Ни звука, ни человеческого голоса. Только стая ворон с криками над кладбищем носится. Жуть.