— Все, приехали. Тормози, — объявил Григорий, когда мы поравнялись с первым домом. — Жди здесь. Я ее сейчас позову.
С этими словами он выскочил из машины и споро засеменил к дому. Предполагая, что его отсутствие может и затянуться, я тоже вышла из машины и закурила. Как ни странно, мой прогноз не оправдался. Уже через минуту из дома появился сначала Гришка, а за ним женщина в линялом платье. Отбросив сигарету в сторону, я торопливо пошла им навстречу.
— Расскажи ей все, что мне говорила, — скомандовал Григорий, не дав нам даже поздороваться.
Женщина вытерла руки о платье и смущенно пробормотала:
— Да что я тебе такого сказала?
— Рассказывай, не тушуйся. Она ради этого из Москвы приехала.
Женщина пожала плечами и неуверенно начала рассказывать:
— Он меня про Зинаиду спрашивал. Мол, не видела ли кого с ней в тот день. И про папку упомянул. Видеть я никого не видела. Я и саму Зинку давно не встречала. А как сказал, что ее из-за папки могли убить, так я вспомнила... Знаю я, откуда та папка у нее взялась.
Женщина смолкла и робко посмотрела на меня, сомневаясь, что ее рассказ мне действительно интересен. Я в ответ ободряюще улыбнулась и ласково спросила:
— А действительно, откуда?
— Так ей Степка дал.
— Это она про Можейко, — пояснил Гришка, которому надоело быть молчаливым зрителем.
— Точно. Можейко, — согласилась женщина.
— А у него она откуда появилась? Если можно, расскажите подробно.
— Как мне говорила, так и ей все перескажи! — снова влез в разговор Григорий.
Женщина ответила ему кротким взглядом и покорно начала рассказывать:
— Ну лето было. Только-только каникулы начались... какой год был, не скажу, не помню, но нам тогда лет по четырнадцать было. Зинка уже вовсю со Степкой женихалась. Потому и ко мне прибежала, что Степана хотела увидеть. Ну сидим мы с ней на скамейке, Степку ждем, а тут и он сам бежит. Несется во весь дух и той папкой над головой размахивает. Подлетел к нам и кричит: «Глядите, что я у матери в сундуке нашел!» Сели мы вот тут на лавке, стали смотреть. Мне это занятие быстро наскучило, а Степка с Зинкой увлеклись. Степка ей вслух читает, а она внимательно слушает. Может, ради Степки интерес изображала, а может, ей и вправду любопытно было. Точно сказать не берусь. Зинка ведь смышленая была... Это потом, когда сильно пить начала, поглупела.
— Ты Зинаиду не хай! Она у нас теперь покойница, — сурово напомнил Григорий.
Женщина искоса посмотрела на него, но спорить не стала.
— Долго они так сидели. Все бумаги в папке листали и хихикали. А когда уходить собрались, Степка Зинаиде и говорит: «С собой забирай. Пусть у тебя полежит. А то мать найдет и обязательно отнимет».
— Думаете, он про папку потом забыл, и она у Зинаиды осталась? — спросила я.
— Наверное.
Поблагодарив Гришкину знакомую, я распрощалась с ней и не спеша двинулась к машине. Григорий потянулся следом, понуро глядя себе под ноги. У меня из головы не шел рассказ Зинаидиной подружки. Если все было, как она рассказала, значит, все мои предыдущие умопостроения рушились с треском. Если злосчастная папка столько лет находилась в семье Степана, значит, имела к ней непосредственное отношение. Какое? Да простое! Сидельников приходился матери Можейко, Октябрине, родственником. Дядей или отцом! Нет, дядя не слишком близкое родство, чтобы столько лет хранить его документы в сундуке. Отцом! Значит, Степану он доводится дедом! А если все так, то, выходит, именно Можейко хотел заполучить папку! Потому и убил Зинаиду... На этом месте я в своих рассуждениях начинала буксовать. Причина! Для убийства должна быть причина, а я ее не находила. То, что Зинаида его шантажировала, а он хотел вернуть папку, мне в качестве причины никак не подходило. Можейко хоть и являлся правой рукой Ефимова, сам по себе человеком публичным не был. Его лицо не мелькало на экране телевизора, а фамилию знали только товарищи по партии. И если бы вдруг открылось, что в далеком прошлом у него имелся дед с подмоченной репутацией, ему бы это ничем не грозило. Имидж для Можейко значения не имел, Ефимов бы отнесся к этому факту с пониманием, а финансовые потоки как текли через руки Степана Степановича, так и продолжали бы течь. Зачем тогда идти на убийство?