— Я тебя любила... Во всем помогала, жила твоими интересами.
— Своими интересами ты жила! Пока я был перспективным ученым, я тебя устраивал. А потом, когда времена переменились? Когда грянула перестройка и ученое звание гроша ломаного больше не стоило? Вспомни, как ты психовала, как злилась на меня. Быть просто женой нищего доктора наук тебя не прельщало. Потому и придумала создать эту партию!
— Я для тебя старалась! Я хотела помочь тебе занять достойное место в жизни!
— О себе ты пеклась! Как, впрочем, и всегда! Сказать тебе, почему ты затеяла эти дурацкие поиски родственников? Сказать? От непомерного тщеславия!
Алла Викторовна уткнула лицо в ладони и запричитала:
— С кем я прожила жизнь? С человеком, который меня ненавидит. С мелким, смешным лжецом!
— Ну ты тоже не без грехов! Только скрывать их умеешь лучше меня.
— Я?! Я никогда и ничего не скрываю! Я очень открытый и прямой человек. Знаю, мне это вредит, но такой уж у меня характер.
— Неужели? А на что тогда Зинка намекала? Она ведь что-то знала о тебе! — саркастически усмехнулся ее супруг.
Странно, но в нападках на Аллу Викторовну Ефимова вдруг поддержал Можейко.
— Точно. Зинка несколько раз повторяла, что знает тебя. Мы тебе рассказывали, помнишь? А ты, между прочим, тогда испугалась.
— Я? Испугалась? Глупости! Мне нечего скрывать и, значит, нечего бояться! — истерично взвизгнула Алла Викторовна.
— Алла Викторовна, успокойтесь, — мягко сказала я. — Ваш секрет не стоит таких нервов.
— Что за секрет? — тут же заинтересовался любопытный Можейко.
— Пустяки! Бабушка Аллы Викторовны жила в Вуславле.
Тут уже и супруг Аллы Викторовны проявил интерес:
— Какая бабушка?
— По материнской линии. Дело, видите ли, в том, что мать Аллы Викторовны была родом из ваших мест. Девушкой она уехала в Москву, а ее мать продолжала жить в Вуславле.
— Откуда вы знаете? — тут же спросил Ефимов.
— Знающие люди рассказали.
— Что за люди?! — подалась вперед Алла Викторовна.
Я покосилась на Макса. Тот сидел, вжавшись спиной в диванные подушки, и испуганными глазами таращился на меня.
— Разные. Свидетели всегда найдутся, — хмыкнула я, отводя взгляд. — Вот, например, абориген местный. Григорий. Бывший дружок вашего мужа. Рассказал, что Зинаида с матерью долгое время ухаживали за старушкой, у которой имелась состоятельная дочь в Москве. Поскольку они к ней в дом ходили не один год, между женщинами установились доверительные отношения. Старухе было скучно в одиночестве, и она охотно повествовала о дочери, внучке, знаменитом зяте. Правда, излагая все это, Гришка даже не подозревал, что ведет речь о дальней родственнице Павла Юрьевича. И еще Зинаида... Не врала она, когда говорила, что помнит вас, Алла Викторовна. Скорей всего, видела она вас в один из ваших приездов к бабушке. Вы на местную девчонку внимания не обратили, а она вас запомнила. Еще бы! Вы ведь были для нее столичной штучкой. Допускаю, что она вас видела не один раз, а больше. Трудно что-либо утверждать, но, когда я показала Зинаиде журнал с фотографиями вашей семьи, она ими сильно заинтересовалась. Я тогда отнесла этот интерес к Павлу Юрьевичу и ошиблась. На самом деле ее внимание привлекли вы.
— Ну вспомнила она меня! И что?
— Да ничего, если бы только Зинаида не решила вас шантажировать. Своей жизнью она была недовольна и, поразмышляв, решила за ваш счет разжиться деньгами.
— Меня? Шантажировать? Смешно!
— Это может показаться смешным любому человеку, но не тебе, — ехидно заметил любящий супруг. — Мама и бабушка родом из провинции! Простые и ничем не знаменитые! Ужас! Как ты только такое пережила? Понятно, почему молчала! Это бы разом подпортило твой изысканный имидж.
— Алла Викторовна смотрела на данную ситуацию именно с этой позиции. Что касается Зинаиды, она имела более веские основания для шантажа.
— Да? И какие же? — тут же оживился Можейко.
— У Зинаиды долгие годы хранилась папка с документами. Это было полицейское досье на некого Захара Сидельникова. Личностью он был, должна сказать, очень колоритной. Анархист. Провокатор. Убийца. Правда, жизнь свою кончил плохо. Как враг народа был расстрелян в тридцать шестом году. Вот содержимым папки, где собраны были документы на Сидельникова, Зинаида и собиралась прижать Аллу Викторовну.
Можейко нахмурился и с недоумением спросил:
— А к ней Сидельников какое отношение имеет?
— Он был дедом Аллы Викторовны. Старушка, за которой ухаживали Зинаида с матерью, являлась женой Захара. Мать Аллы Викторовны, Ксения, доводилась ему дочерью.