— Действительно, тещу звали Ксения Захаровна... — растерянно пробормотал Ефимов.
— Алла — Сидельникова?! — Изумлению Степана Степановича не было границ, и при всем своем умении держать себя в руках скрыть его он не сумел. — Откуда вы это взяли?
— Я видела свидетельство о рождении Аллы Викторовны. В общем, Зинаида хоть и была алкоголичкой, но все рассчитала правильно. Телевизора, наверное, насмотрелась. Госпожа Ефимова — жена известного политика, и просочись в прессу сведения о подобном родственнике...
— Это была бы катастрофа. Мы были бы скомпрометированы навсегда, — прошептал Ефимов и, повернувшись к жене, закричал: — И при таком деде ты смела нападать на мою мать?
— Я ничего не знала!
— Может, потому ты ее и убила? — протянул Можейко, глядя на Аллу Викторовну с большой задумчивостью.
— Степан, что ты несешь? Я никого не убивала! — взвизгнула та. — Да я в глаза не видела эту вашу Зинаиду!
— Неправда, — с неохотой заметила я. — Зинаида приезжала сюда.
— Ложь!
— Охранники на въезде запомнили колоритную внешность женщины. Согласитесь, такие сюда являются не часто. А когда вы в ответ на их звонок приказали ее пропустить, они удивились еще больше и, естественно, запомнили этот случай.
— Они лгут.
— Нет. Зинаида действительно ездила в Москву и вернулась из нее не с пустыми руками. Она привезла деньги и украшения. Думаю, вы дали их ей, чтобы она не скандалила и побыстрее убралась прочь. Зинаида по своей наивности решила, что они золотые, и с гордостью демонстрировала соседям. Если эти вещицы предъявить вашему окружению, Алла Викторовна, кто-нибудь обязательно вспомнит, что видел их у вас.
— Если она получила деньги, значит, мы договорились. Зачем же мне было ее убивать?
— Вы дали Зинаиде значительно меньшую сумму, чем она рассчитывала. Наверное, вам хотелось побыстрее спровадить ее отсюда, и вы сунули ей в руки то, что было в наличии. Остальное пообещали привезти потом.
— Так вот что она тогда лопотала, — пробормотал мертво молчавший до той минуты Макс. — А я еще в толк не мог взять, что за долг она имеет в виду.
— Я ее не убивала! — прошептала Алла Викторовна и зарыдала.
Не обратив внимания на слезы матери, Макс продолжал задумчиво развивать пришедшую на ум идею:
— Отдавать папку без денег эта алкоголичка не хотела. Сумму за нее наверняка назначила астрономическую. А ты женщина умная, понимала, что, растратив полученные от тебя деньги, она явится снова. Прикинув нескончаемую череду визитов и связанные с ними неприятности, ты приняла единственно верное решение. Убить!
Макс взглянул на белую как полотно мать и спокойно закончил:
— По правде говоря, я тебя понимаю... Выхода-то у тебя не было.
— Конечно! Выманила Зинку на берег озера и убила, — поддержал его Можейко. — А ночью залезла через окно в комнату.
Повернувшись к недавней подруге, он участливо поинтересовался;
— Нашла папку?
— Она у меня, — обронила я, но мои слова потонули в яростном крике Аллы Викторовны:
— Вы что, все разом с ума сошли? Что за чушь вы придумали? Чтобы я убила человека? Чтоб ночью лезла в чужое окно? Да вы хоть понимаете, что говорите?
— Мама, — с жалостью глядя на Аллу Викторовну, протянул Макс, — но ведь ту женщину действительно убили...
— И ты думаешь, что это сделала я?
— Ну не знаю... Мне, конечно, не хочется так думать... Но она тебя этой папкой в угол загнала. А мы тебя знаем. Для тебя оказаться посмешищем... Да это же означает крушение всего на свете! Ты бы с этим никогда не смирилась... И потом, кто еще мог такое с ней сотворить?
Алла Викторовна смотрела на сына затравленными глазами и молчала. Не любила я Аллу Викторовну, но тут не выдержала, вмешалась:
— А как насчет вас, Макс?
— Я? А при чем здесь я? — изумился Максим. — Да мне-то зачем?
— Ну это вы, Анна, загнули. Только не Макс! Он же пофигист, ему на всех родственников скопом глубоко наплевать, — насмешливо хмыкнул Можейко.
— Вы так думаете? — протянула я. — Что ж, возможно, вы и правы. В конце концов, у каждого из вас была причина расправиться с Зинаидой. Вы, Павел Юрьевич, боялись, что она наболтает лишнего о вашей матери. Вас, Алла Викторовна, она шантажировала папкой. Вы, Степан Степанович, рветесь в большую политику и тоже опасаетесь обнародования содержимого злосчастной папки.
— А мне-то чего бояться? — хмыкнул Можейко. — Ко мне все это отношения не имеет.
— Как сказать... Папку-то Зинаида от вас получила! Она хранилась в вашей семье, значит, имела к ней некое отношение. Какое именно, вы не знали, но опасались: вдруг что плохое выплывет?