Упрек чувствительно задел Чубарова, но поколебать его убежденности не мог. Побледнев от обиды, Чубаров упрямо стоял на своем:
— Одно с другим не связано. Прятали и выхаживали меня вы, а арестован ваш муж.
— Я и он — единое целое!
Ответом ей было отчужденное молчание. Когда оно стало совсем уж невыносимым, Варвара Федоровна с горечью произнесла:
— Я не привыкла требовать плату за сделанное мной добро, но сейчас у меня выхода нет. Сергей Васильевич, я спасла жизнь вам, теперь вы спасите моего мужа.
Целую долгую минуту он раздумывал, уткнувшись взглядом в разбросанные по столу бумаги. Наконец встал и резко приказал:
— Подождите здесь.
Пока его не было, Варвара Федоровна сидела, сжавшись в комок на краешке стула, и неотрывно смотрела в одну точку. Все, что было в ее силах, она сделала, теперь оставалось уповать только на милость Всевышнего. Заслышав скрип отворяющейся двери, Варвара Федоровна вздрогнула, выпрямила спину и повернулась лицом к вошедшему. Чубаров был мрачен, и сердце ее упало.
— Ну что? — с трудом выдавила она.
— Ничего сделать нельзя. Поздно.
— Его уже расстреляли?
Она слышала себя как бы со стороны и удивлялась, насколько спокойно звучит ее голос. Чубаров отвел глаза в сторону и ничего не сказал.
— Тело отдайте.
— Его сюда не довезли. Сидельников расстрелял вашего мужа по дороге в город.
Она склонила голову к плечу, обдумывая услышанное, потом с недоверчивой улыбкой уточнила:
— Он застрелил моего мужа, как бродячую собаку, и бросил его тело в лесу? На съедение волкам?
Чубарову показалось, что в голосе Варвары Федоровны проскальзывают легкие нотки безумия.
— Не спорю, Сидельников поступил неправильно. Он нарушил закон, но объяснить этот поступок можно. У Сидельникова были свои счеты с вашим мужем, и он не сдержался, — осторожно подбирая слова, пояснил Чубаров.
— Если есть личные счеты, тогда, конечно, убивать можно и без суда, — легко согласилась Варвара Федоровна. Немного подумала и спросила:
— Вот у меня теперь тоже личные счеты с этим Сидельниковым. Значит, я могу его убить, и мне ничего не будет?
— Варвара Федоровна, вам нужно успокоиться. Езжайте домой, — с тревогой глядя на нее, попросил Чубаров.
— Понимаю, мне нельзя, — не слыша его, продолжала Варвара Федоровна. — Я классовый враг, меня за это строго накажут. А вот Сидельникову ничего не будет, верно?
— Не подумайте, что я одобряю поступок Сидельникова, но мер действительно принимать не стану. Если я подниму вопрос об этом, товарищи меня не поймут. Сидельников старый партиец…
— И ничего плохого не сделал, — перебила его Варвара Федоровна. — Подумаешь, убил беляка и буржуя. Туда им, барам, и дорога.
— Варвара Федоровна, послушайтесь моего совета: вам нужно из этих мест уехать. Я хорошо знаю Сидельникова, он подлый человек…
— Я тоже была с ним знакома. Только фамилия у него была тогда другая, и выглядел он таким тихим, безобидным. Знать бы тогда, чем обернется это знакомство, — горько усмехнулась про себя Варвара Федоровна.
— …Если у него была вражда с вашим мужем, он и вас в покое не оставит, — донесся до нее голос Чубарова. — Прошу, собирайтесь и побыстрее уезжайте.
Варвара Федоровна посмотрела на него ясным взглядом и спокойно поинтересовалась:
— Куда?
Чубаров слегка растерялся:
— Подальше. Туда, где вас не знают.
— Везде, куда бы ни поехала, я останусь дворянкой, а значит, чуждым вашей власти элементом.
— Я дам вам справку. На новое имя. Уедете, затеряетесь среди людей, и никто не будет знать, кто вы есть на самом деле.
— Я никуда не уеду, — тихо, но очень твердо ответила она.
Глава 4
На следующее утро я спешно собралась и отправилась к Алле Викторовне домой. Визит Ефимова окончательно убедил меня, что иметь дело с этой семейкой — себе дороже. И деньгами не разживешься, и нервы себе истреплешь. Мне эти радости были ни к чему, при моей репутации и связях перспектива остаться без клиентов мне не грозила. Всегда найду, на чем заработать. В общем, я была полна решимости положить конец нашим с Аллой Викторовной деловым отношениям, но для этого нужно было вернуть вещи и получить назад свою расписку.