К сожалению, из этого благого намерения ничего не вышло. Ефимовой дома не оказалось. Хуже того, мне даже не смогли сказать, когда она может появиться. В ответ на все мои расспросы горничная лишь пожимала плечами и смущенно улыбалась.
В течение всей следующей недели я регулярно звонила Алле Викторовне, пытаясь договориться о встрече, однако ее мобильник был постоянно отключен, а по домашнему телефону вежливо сообщали, что хозяйки нет и в ближайшие дни не будет. Выслушав уже ставший привычным ответ, я клала трубку, шла к сейфу и извлекала на свет доверенные мне Аллой Викторовной вещи. Честно говоря, злость на Ефимовых постепенно улеглась, а вот любопытство осталось и с каждым днем разгоралось все сильнее. Расследование, начатое и брошенное в самом начале, не давало покоя. Я томилась, подолгу сидела у стола, задумчиво разглядывая безделушки.
Что скрывать, люблю я предметы старины. И дело здесь не в том, что многие из них представляют собой большую художественную ценность, а значит, стоят немалых денег. Само по себе обладание произведениями искусства меня совершенно не привлекает, по натуре я не собиратель. Поисками раритетов занимаюсь исключительно потому, что ничего другого делать не умею и, кроме того, очень неплохо зарабатываю этим себе на жизнь. А вот люблю их совсем за иное. Тайна с большой буквы, которую каждая старинная вещь обязательно хранит в себе, будоражит мое воображение. Иногда мне приходит в голову вот какая мысль… Может быть, именно потому я так и удачлива в своих поисках, что меня гонит вперед не столько стремление отыскать сам раритет, сколько желание шаг за шагом выяснить его историю. Для меня нет ничего более захватывающего, чем кропотливо докапываться, кто был создателем данной вещи, кто ею владел, из каких рук в какие, и при каких обстоятельствах, она переходила и какую жизнь прожила.
В конце недели мое терпение лопнуло. Бездействие и полная неопределенность нервировали до крайности. На этой почве я даже сон потеряла, не говоря уж об аппетите. Дальше так продолжаться не могло, и однажды вечером я приняла решение ехать в Смоленск. Если владелец герба происходил родом из тех мест, в местных архивах вполне могли храниться касающиеся его семьи документы, а мне и самой, в конце концов, было любопытно, чем все обернется. Отправиться решила во вторник. Можно было бы, конечно, и в понедельник, но я предпочла не рисковать. Всем известно, что понедельник — день тяжелый и удачи в делах не сулит, а без надежды на успех затевать эту поездку смысла не имело.
То, что в Смоленске, как и во всяком областном центре, обязательно имеется архив, сомнений не вызывало. Однако Смоленск — город не маленький, не кататься же по улицам, расспрашивая случайных прохожих, где у них тут располагается нужное мне учреждение. Для выяснения ситуации накануне отъезда залезла в Интернет и, поскольку интересовали меня документы сугубо исторические, начала поиск со смоленских музеев. Потратив добрых два часа, а все потому, что постоянно застревала на описаниях местных достопримечательностей, неожиданно наткнулась на очень интересный факт. Оказывается, после революции семнадцатого года в Смоленск свезли архивы со всей губернии. Собирали их не только в различных учреждениях, начиная с жандармского управления, но и в частных домах и усадьбах. Таким образом, документы, письма, дневники многочисленных дворянских семей оказались сконцентрированными в музейных хранилищах губернской столицы и оставались там на хранении до начала Великой Отечественной войны. 24 июня 1941 года фашисты первый раз бомбили город, 15 июля они ворвались в его южную часть, но прошло еще целых две недели, прежде чем они смогли овладеть Смоленском. Драка шла за каждую улицу, за каждый дом. Советские войска стояли насмерть, всеми силами оттягивая сдачу города, но 29 июля Смоленск пришлось оставить.
Пока войска обороняли город, музейные работники эвакуировали ценности. К сожалению, условия и сроки были таковы, что спасти все возможности не было. Тогда удалось вывезти лишь часть огромного смоленского архива. В Вязьму. Считалось, на время, потому что никто не верил, что война продлится долго. Оказалось, навсегда. Теперь в Вязьме работает филиал смоленского архива, и в нем хранятся бумаги многих смоленских родов.
«Отлично. Вязьма мне по дороге. Заеду сначала туда, а если ничего не найду, двину дальше. В Смоленск», — решила я, выключая компьютер.
От Москвы до Вязьмы около двухсот километров. Выехав из Москвы в восемь утра, уже в одиннадцать я была на месте. Вязьма — городок небольшой и лежит рядом с трассой. Стоит съехать с дороги, и ты уже в городе. Со стороны он выглядит не слишком привлекательно: проржавевшие гаражи, заводские корпуса, обшарпанные девятиэтажки.