Против этого предложения я возражать не стала. Личная встреча меня вполне устраивала. Это тебе не телефонный разговор, когда не видишь лица собеседника, и нет никакой возможности выпросить все досконально.
— Жду, — без колебаний согласилась я.
Алла Викторовна явилась меньше чем через полчаса и выглядела великолепно. На сей раз она мне показалась сушеной воблой. Высокая, подтянутая, с прекрасным цветом лица и жизнерадостной улыбкой.
— Вот, захватила пирожных к чаю, — прямо с порога по-свойски сообщила она, помахивая перед собой красочной коробкой с кокетливым бантом.
— Проходите в комнату, — не скрывая отчуждения, пригласила я.
И снова у меня появилась возможность убедиться, что Алла Викторовна обладает поистине непробиваемой психикой. Равнодушно проигнорировав мое явное недовольство, она шаловливо подмигнула мне:
— А может, на кухне? По-простому? Посидим, попьем чайку, и вы мне все обстоятельно расскажите.
— Как пожелаете, — проронила я и, повернувшись к ней спиной, двинулась в направлении кухни.
Пока я ставила на стол чашки и выкладывала пирожные на блюдо, гостья беззастенчиво вертела головой по сторонам.
— Мне нравится, — как и в первый раз, вынесла она свой приговор, и прозвучало это очень категорично.
— Спасибо, — сдержанно поблагодарила я.
Мой тон явно не располагал в светской беседе, но Алла Викторовна как ни в чем не бывало продолжала оживленно болтать:
— Честно говоря, я иначе представляла себе ваше жилье. Думала, раз занимаетесь антиквариатом, все должно быть другим… Ну вами понимаете… Картины по стенам, старинные безделушки… А тут ничего подобного! Все так стильно, так современно… Как к подобной обстановке относится Алексей Антонович? При его-то капиталах…
— Голубкин ко всему этому касательства не имеет. Здесь живу я, — отозвалась я, всем своим видом показывая, что затронутая тема мне не нравится.
Аллу Викторовну мое недовольство не смутило, и она благодушно заявила:
— Извините, если не в свое дело лезу, но уж такой я человек. Что думаю, то и говорю.
Выслушивать ее откровения, причем очень далекие от истины, не было ни времени, ни настроения, и я поспешила перевести разговор на интересующую меня тему:
— Мне нужна информация о родителях и ближайших родственников Павла Юрьевича. И побольше подробностей. Фамилии, места проживания.
Моя просьба Ефимовой не понравилась, и она сердито насупилась:
— Зачем?
— Чтобы начатое расследование продолжалось, — не менее сердито ответила я. — Герб на часах оказался настоящим. Принадлежал Денисовым-Долиным.
Лицо Аллы Викторовны моментально разгладилось, и, порывисто подавшись вперед, она выдохнула:
— Знатные?
— Да, от Рюриковичей род вели.
Ефимова откинулась на спинку стула и торжествующе усмехнулась.
— Видите, я была права!
Потакать ее непомерному тщеславию я не собиралась и потому с легким злорадством сообщила:
— Загвоздка в том, что род этот давно пресекся. В 1815 году умер последний его представитель.
— Это невозможно! — возмутилась Алла Викторовна. — Свекровь сама рассказывала…
— Вот об этом поподробнее. Что именно она рассказывала?
— Но я же все объяснила…
— Этого мало. В том, что вы говорили, слишком мало конкретики.
— А вещи?! Часы, кольцо, запонки? Где она их взяла, по-вашему? Украла? — так и вскинулась Алла Викторовна, яростно сверкая глазами.
Я покачала головой.
— Вряд ли. Не стала бы она дарить сыну ворованное. Скорее, получила в наследство.
Я принялась излагать Ефимовой придуманную утром теорию о сестре и семейных реликвиях, Ефимова слушала внимательно, но с каждой моей фразой хмурилась все больше и больше.
— Получается, этот герб не имеет к Павлу никакого отношения? А как же титул? Дворянство? — разочарованно протянула она, как только я смолкла.
«Далось тебе это дворянство. Без него тебе, что ли, плохо живется», — раздраженно подумала я.
Однако нравилась мне Ефимова или нет, но она являлась моей клиенткой. Я согласилась выполнить для нее работу, и теперь тот факт, что она мне была глубоко несимпатична, роли уже не играл. Согласилась, значит, согласилась! И, загнав подальше раздражение, я терпеливо пояснила:
— С такой родословной, как у сестры Денисовой-Долиной, ее супруг не мог быть простолюдином. Если она вышла замуж, так только за дворянина. И может быть, даже с титулом.
— Ну так докажите это! — сердито фыркнула Алла Викторовна.
— Пытаюсь! — ответила я. — Потому и прошу рассказать о родственниках Павла Юрьевича.