— Что вас там так заинтересовало, Анна?
— Отличная задумка и талантливое исполнение, — отозвалась я.
— Сейчас не очень любят ходить в музеи. Скучает молодежь от черно-белых фотографий и сухих таблиц, поэтому мы решили придать экспозиции несколько театральный вид, — пояснил подошедший директор.
— Удачная идея, — пылко похвалила я.
— Это все состоялось благодаря Степану Степановичу. Экспонатов у нас было предостаточно, навезли из имений в революцию, а вот на оформление средств не хватало. У нас ведь все теперь в одном духе выдержано, даже оконные занавески по старинным образцам на заказ сшиты. А все Степан Степанович. Выручил, нашел деньги.
— Хорошо получилось, — еще раз повторила я. — А это что за фотографии?
— Хотите ознакомиться? Пожалуйста, буду рад рассказать. Здесь представлены наиболее интересные городские здания конца девятнадцатого — начала двадцатого века. К сожалению, мало какие из них сохранились до наших дней. Это, как видите, фотографии старинные. Взяты из архивов города. Вот это биржа... Дворянское собрание... Театр... дом купцов Шаповаловых... А это открытие больницы.
На фоне двухэтажного здания стояла группа господ в сюртуках и дам в пышных шляпах. Я очень люблю рассматривать старые фотографии. Думаю, меня интригует некое несоответствие: людей, на них изображенных, давно уже нет в живых, и в то же время их лица находятся перед тобой. Придвинувшись поближе, я как раз пыталась рассмотреть снимавшихся, когда до меня донеслись слова директора музея:
— Здание было построено на средства графа Денисова-Долина.
В первое мгновение я не поверила собственным ушам. Показалось, что это обман слуха, галлюцинация. Мираж, вызванный моим воспаленным воображением. Что было бы неудивительно, если учесть, что мысли о Денисовых-Долиных не оставляли меня даже по ночам.
— Простите, как вы сказали?
Я с тревогой посмотрела на директора, неуверенная, что услышу от него эту фамилию еще раз.
— Городская больница была построена на средства Денисова-Долина, — с легким замешательством повторил тот.
Я облегченно перевела дух. Нет, не показалось.
— Чем это вы так заинтересовались? — окликнул меня Можейко, со скучающим видом созерцавший кобальтовую вазу с многоцветными медальонами.
— Услышала знакомую фамилию.
— А вот это сам граф Денисов-Долин, с супругой и дочерью. Тоже на открытии больницы, — продолжал директор, деликатным жестом указывая на другую фотографию на стене.
На жестком картоне фотографии был изображен статный мужчина с выправкой военного и женщина в легком светлом платье с оборками. Широкие поля шляпы полностью затеняли ее лицо, виден был только рот и округлый подбородок. Между мужчиной и женщиной стояла девочка лет десяти. Светлые локоны до плеч, бант на затылке, белое платье с юбкой до щиколоток. Фотография была небольшой, и черты лица у снимавшихся вышли мелкими, но мне показалось, что у девочки был задорно вздернутый носик и такой же задорный взгляд.
— Кто это? — раздался голос Можейко за моей спиной.
Я кинула на него взгляд через плечо.
— Денисовы-Долины всей семьей. Оказывается, в музее есть их фото. Не знали?
— Откуда? — искренне удивился он. — Я здесь бывал совсем по другим делам.
Прислушивающийся к разговору директор музея горячо поддержал Можейко:
— Степану Степановичу некогда было по залам разгуливать, он спонсоров искал да с рабочими воевал. А эти фотографии, кстати, мы совсем недавно вывесили. Степан Степанович с тех пор к нам еще не заглядывал.
Я понимающе кивнула и снова припала к фотографии.
— А почему больницу граф построил именно в Вуславле? — спросила я.
— Ну как же! — растерялся директор. — Его родовое поместье находилось здесь, поблизости, а граф был меценатом. Он щедро жертвовал городу. Денег хватало, Денисовы-Долины были одними из самых богатых в уезде.
Я добросовестно посмотрела все фотографии в зале, но других изображений Денисовых-Долиных не нашла. Как не обнаружила и портретов Ивановых. Хотя было бы странно, если б они мне попались. Уже одно то, что мне вдруг удалось натолкнуться на семейный портрет так интересующей меня семьи, являлось чудом.