— Анна, оставляю вас здесь, а сам поеду в город. У меня тут еще есть дела. Как закончите, звоните, — сказал Можейко и отбыл, а директор повел меня представлять своей сотруднице.
Как только за директором закрылась дверь, заведующая архивом, на попечение которой он меня оставил, спросила:
— Расскажите поподробнее, что вас интересует.
— Две семьи. Денисовы-Долины и Ивановы. Все, что только можно о них узнать.
— Что касается Денисовых-Долиных, так это семья в наших краях была известная. Жили издавна, на широкую ногу. А вот Ивановы... Никогда не слышала, но мы проверим по картотеке. Может быть, кто из мелкопоместных...
Она отошла к шкафу и принялась энергично шуровать в его недрах, не переставая при этом давать пояснения:
— У нас тут составлена карта всех имений. Точная. Выверялась по архивам земства. А к ней прилагается картотека... А, вот! Нашла!
Она положила передо мной большой лист ватмана.
— Тут все усадьбы обозначены. А кому какая принадлежала, это мы в именные карточки заносили.
— Семейные архивы тоже у вас хранятся?
— У нас большей частью архивы городских учреждений, а из имений бумаги вместе с художественными ценностями сразу в Москву отправлялись. Значит, вас интересуют Ивановы и Денисовы-Долины. О последних сразу скажу: им принадлежало имение Марьинка. А Ивановых будем искать.
Пока я высматривала на карте Марьинку, заведующая перебирала каталожные карточки. Наконец огорченно сообщила:
— Нет Ивановых. Иванчиковы есть, а Ивановых нет.
Значит, и этот след оказался ложным. Не существовало ни крестьянки Ивановой из деревни Васькино, ни дворянки Ивановой из близлежащего к Вуславлю имения. Просто мифической личностью оказалась эта Ольга Петровна Иванова. Хотя, может статься, ее фамилия была совсем не Иванова!
— Ну и ладно! — я тряхнула головой. — Нет, и не надо. Честно говоря, я не особо и надеялась. Вы мне лучше скажите, документов Денисовых-Долиных в вашем архиве совсем нет? Или хоть что-то сохранилось?
— Абсолютно ничего. В восемнадцатом году в их имении устроили солдатский госпиталь. Все бумаги, что были, в печах пожгли да на цигарки порвали. Когда готовили экспозицию о городе, с трудом удалось разыскать в бывшем городском архиве две фотографии. Вы их, наверное, видели в зале.
— Видела. А какова судьба имения? Что там сейчас? Руины?
— Ну почему же? Этому дому повезло. После госпиталя его перепрофилировали в санаторий. Это усадьбу и спасло. До сих пор целехонька стоит.
— Тогда последний вопрос: как их звали?
Перехватив непонимающий взгляд женщины, я с кривой усмешкой пояснила:
— Меня интересуют имена членов семьи.
— Граф Андрей Константинович Денисов-Долин, его супруга Варвара Федоровна и дочь Наталья, Натали.
С архивом было покончено, но звонить Можейко я не стала. Наплевав на нашу с ним договоренность, поймала такси и отправилась искать дом четыре по 1-му Прудовому переулку. В учетной карточке Ольги Петровны именно этот адрес указывался как постоянное место жительства, и мне очень хотелось туда заглянуть. Вопреки преследовавшим меня неудачам я была полна решимости продолжать начатое расследование. Питало мое упрямство открытие, сделанное в музее Вуславля: у графа Денисова-Долина имелась дочь. Наверное, вздумай я в тот момент объяснить двигающие мной мотивы любому здравомыслящему человеку, они наверняка показались бы ему притянутыми к ситуации за уши, но мне их было достаточно. Потому что, если перед революцией в семье Денисовых-Долиных росла девочка, а спустя много лет жила женщина, владеющая вещами, которые принадлежали графу, и утверждающая, что это ее семейные реликвии, — это что-то да значило! Лично для меня это являлось веским аргументом не оставлять начатое.
Прудовых переулков оказалось три, и все они были застроены деревянными ветхими домами. Название свое оправдывали сполна, потому что располагались на берегу большого пруда, а вот переулками их окрестили совершенно зря. Не было там даже намека на уличный строй — одно сплошное беспорядочное нагромождение длинных бараков. До революции это была рабочая окраина, которая осталась окраиной и теперь, по прошествии нескольких десятков лет. Не знаю, как здесь было раньше, но сейчас район имел вид крайне непрезентабельный. Проулки между домами поросли травой и лопухами, в мусорных кучах копошились куры, в одном месте, на затоптанной лужайке, бродил выводок шустрых поросят.