— Ну жил! И что? — нетерпеливо перебила меня старуха. — Теперь я тут живу. Тебе что за дело?
Ответить я не успела: дверь приоткрылась, и в нее просунулась голова, по одному виду которой можно было определить, что обладатель ее — личность не менее колоритная, чем моя хозяйка. Встрепанные, торчащие во все стороны вихры. На небритых щеках многодневная щетина. Страдающие глаза побитой собаки. Одним словом, хронический алкоголик.
— Зин, капелюшки не найдется? — проныл он, просительно мигая слезящимися глазами.
— Откуда? — мощным басом гневно рыкнула хозяйка.
— Так вон гостья у тебя... Неужель с пустыми руками пришла?
Хозяйка пристально посмотрела на меня и впала в тихую задумчивость. Я поняла, что, если не хочу вылететь, нужно срочно действовать.
— Магазин у вас где? — обратилась я к лохматому, и тот в ответ растерянно мигнул. — Что, нет ничего поблизости? — возмутилась я. — Как же вы тут обходитесь? За каждой бутылкой в центр гоняете?
— Так ларек винный у нас, — с заминкой отозвался абориген.
Хозяйка настороженно прислушивалась к диалогу, и лицо ее постепенно смягчалось. Чтоб она не чувствовала себя обделенной, оставаясь в стороне от дискуссии, главный вопрос я задала ей:
— Сколько брать?
Ответ у нее был готов давно, поэтому она выпалила его, не раздумывая:
— Если разговор долгий, то две. А если по-скорому, так одной хватит.
Сосед тревожно засемафорил глазами и искательно предложил:
— Я провожу. Сами заплутаете.
Я с недоверием посмотрела на него, искренне сомневаясь, что он вообще способен двигаться. Мужик правильно понял мои колебания и с твердостью в голосе заверил:
— Не сомневайся.
И ведь действительно не обманул. Не успев спуститься с крыльца, поддернул растянутые трико и шустро припустил между бараками. Вел он меня козьими тропами, но вывел точно к заведению. Полновесных бутылок купила две. И ещё одну чекушку. Показав ее лохматому, сказала:
— Это тебе, но сначала отведешь меня назад.
Хозяйка покупку одобрила. Одну бутылку водрузила на стол, другую спрятала в платяной шкаф.
— А ты девка ничего, понимающая. — Она тряхнула подбородком и сделала попытку приветливо улыбнуться. — Так чего тебе от меня надо? Выкладывай.
— Мне о Ефимовых разузнать нужно. Для статьи.
— А что узнавать? Жили и жили. — Она пожала пухлыми плечами.
— Это понятно, что жили! Но как?
Старуха вдруг рассвирепела:
— Как все! Не видишь, как мы живем? Вот и они так же!
Думаю, она бы меня все-таки выгнала, но тут, на мое счастье, в дверь просунулась голова моего недавнего провожатого. Судя по глазам, полученную в свое распоряжение чекушку он уже оприходовал и теперь явился полюбоваться. на бутылку соседскую. Видя, что старуха на его появление внимания не обращает, он решил деликатно напомнить о себе.
— Зи-и-ин, — жалобно проблеял лохматый.
— Иди отсюда, алкаш, — свирепо цыкнула на него старуха.
Голова икнула и моментально скрылась. Хозяйка грузно завозилась на стуле, и тот в ответ жалобно заскрипел под ее тяжестью.
— Зин, ну будь человеком, — заканючили за дверью.
— Налей ему. Не отстанет, — посоветовала я. Старуха с интересом глянула на меня:
— Откуда знаешь?
— У меня мать запойная.
Она восприняла мои слова с недоверием, хотя я сказала истинную правду. Мамаша моя и вправду женщина пьющая, причем крепко, потому все происходящее меня нисколько не шокировало. С детства все было хорошо знакомо.
— Налей, — повторила я. — Ведь так и будет ныть. Поговорить не даст.
Хозяйка плеснула в стакан и сердито крикнула:
— Бери и уматывай, чтоб я тебя больше не видела.
Когда осчастливленный сосед скрылся в недрах коридора, она со вздохом заметила:
— Вот так и живем... А ты вроде ничего, только на наших не похожа.
— Я из Москвы.
— Из столицы? И сюда приехала, только чтоб о Пашке расспросить?
Старуха была искренне удивлена. В ее голове не укладывалось, что кому-то в Москве мог быть интересен ее бывший сосед. Не переставая качать головой, с дружелюбным любопытством спросила:
— На кой фиг он тебе сдался?
— Ефимов — депутат, народный избранник. О нем многие теперь пишут, вот и наш редактор решил статейку тиснуть, — доходчиво объяснила я.
— Депутат?! Гляди ты! Всегда знала, что Пашка в столице обретается, а про депутата от тебя впервые слышу, — протянула она и в задумчивости машинально плеснула себе в стакан.
— В столице про него уже все написано. Редактор требует чего-нибудь новенького. Вот я и решила поинтересоваться его детством и юностью. Может, что интересное обнаружится, — доверительно поделилась я.