— Ответ не соответствует действительности. Голосок-то у вас того... грустный. Плохи дела? Расследование топчется на месте?
— Есть немного.
— Никак не разберетесь с семейством Денисовых-Долиных?
Я оторопела:
— Откуда вы узнали, Михаил Яковлевич?
— О господи! Тоже мне секрет! Неужели вы думаете, что я в мои годы не способен догадаться по голосу молодой женщины, что она грустит? За кого вы меня держите, Анночка? А из-за чего вы можете грустить? Только из-за работы, потому что ничто другое вас не интересует. Вы маньячка, говорю вам это со всей ответственностью. И так же ответственно заверяю: до добра это не доведет. Отцветете, подурнеете и засохнете в девицах. Помяните мое слово!
— Да нет, с этим все ясно...
— Значит, согласны?
— Полностью. Меня другое волнует. Откуда вы узнали про Денисовых-Долиных?
— Вы серьезно задаете мне вопрос или шутите?
— Очень серьезно.
— Деточка, но мы же вместе с вами читали тот герб.
— Я не говорила, что он принадлежал Денисовым-Долиным.
— Щетинину не нужно ничего говорить! Щетинин сам может догадаться. Он зубы съел на этих гербах.
Ошарашенная, я не могла вымолвить ни слова.
— Что это вы там примолкли? — подозрительно поинтересовался Щетинин.
— Вы меня удивили.
— Сейчас я вас, Анночка, еще больше удивлю. Только сначала ответьте на один неделикатный вопрос: вы серьезно занимаетесь этими графами? Они вас очень интересуют?
— Очень.
— Отлично. Тогда второй вопрос. Вам нужна встреча с представительницей рода Денисовых-Долиных?
Мне показалось, что я ослышалась. То, что Щетинин по роду своих занятий был вхож в Дворянское собрание и лично знал многих потомков громких фамилий, мне было известно. Но он всегда очень ревностно оберегал свои контакты, и обратиться к нему с просьбой поделиться ими было просто невозможно. Это неминуемо вело к разрыву всех отношений с капризным и подозрительным Щетининым. А тут вдруг он звонит и добровольно предлагает организовать мне встречу с одной из своих знакомых. И с кем! С родственницей Денисовых-Долиных! И это в то время, как я голову себе сломала, днем и ночью раздумывая, как бы мне напасть на след потомков этого рода. Поверить вот так, с лету, в такое везение мне было сложно.
Молчание между тем затянулось. Щетинину надоело ждать, и он обиженно хмыкнул:
— Не нужна? Жаль, хотел быть полезным. Тогда извините и до свидания.
— Михаил Яковлевич, миленький! — опомнившись, запричитала я. — Не кладите трубку! Нужна мне эта встреча! До зарезу нужна.
— Чего ж тогда молчали? — сухо поинтересовался Щетинин.
— Растерялась. Не ожидала такого везения. Я тут бьюсь, как рыба об лед, ищу следы Денисовых-Долиных, а ничего не получается. Всякую надежду уже потеряла, и вдруг вы звоните... Представляете мое состояние?
— Естественно! Щетинин по пустякам не разменивается. Щетинин всегда в точку попадает, — самодовольно хихикнул Михаил Яковлевич и тут же деловито приказал: — Записывайте телефон. Скажете, от меня.
Ручку я, конечно, схватила и номер записала, но от укора не удержалась:
— Михаил Яковлевич, что ж это такое? Вы с ней знакомы, а говорите мне об этом только сейчас!
— Вы мне вообще ничего не сказали. Сидели у меня, пользовались моими знаниями и таились, — пренебрежительно отмел мои претензии Щетинин.
— У меня особые обстоятельства.
— У меня тоже. Я, Анночка, уже старик. И как ни хорохорюсь, а голова уже не та. Ирину я знаю давно, но под другой фамилией. Поверите ли, совсем из виду выпустил, что на самом-то деле она Денисова-Долина.
— Как мне к ней обращаться?
— Сейчас она прозывается Гаршина Ирина Ильинична.
На сборы много времени не потребовалось. Не прошло и пятнадцати минут, как я вылетела из подъезда и понеслась в сторону стоянки. Но несмотря на то что все мои мысли были заняты предстоящей встречей, Макса я все равно заметила. Да и как было не заметить этого наглеца, если он так и лез в глаза! В этот раз сидел на скамейке у подъезда! Стоило мне появиться, как Макс расплылся в улыбке и беззаботно спросил:
— Ну как? Не передумали? Может, все-таки поделитесь информацией?
— Придется подождать. Ирина Ильинична еще не готова, — хмуро обронила молодая женщина, минуту назад встретившая меня на пороге квартиры Гаршиной.
Я была согласна ждать сколько потребуется, поэтому торопливо заверила ее, что никуда не тороплюсь. Она безразлично кивнула и, оставив меня в одиночестве, скрылась в соседней комнате, не забыв притворить за собой дверь. А мне не оставалось ничего другого, как, сгорая от нетерпения, топтаться посреди комнаты да вертеть головой по сторонам. Жилище бывшей дворянки, чьи предки в прошлом носили громкий графский титул, ничем не отличалось от жилищ многих тысяч наших сограждан. Квартира девятиэтажной «панельки» была обставлена типовой мебелью с неизменной стенкой российского производства, диваном-книжкой и обычной посудой за стеклом серванта. Ни картин, ни антикварных безделушек, ни вообще хоть одной ценной вещи. Даже фотографий на стенах и тех не было. Безликая квартира человека без прошлого, что выглядело весьма странно, потому что пожилые люди обычно любят окружать себя изображениями своих близких. Однако хозяйка дома оказалась исключением и, несмотря на преклонные года, похоже, не испытывала в этом потребности. Или же у нее была очень веская причина забыть все, что с ней происходило раньше... В тот самый момент, когда я над этим раздумывала, дверь отворилась, и в комнату вошла Ирина Ильинична.