— Не смей так говорить! Не меряй всех по одному человеку! — закричал Антон.
Лили посмотрела на него с жалостью. Взрослый человек, а такой наивный. Между ними повисло тяжелое молчание. Каждый был уверен в своей правоте и не собирался уступать. Наконец Антон тихо сказал:
— Тебе нужно уехать. Немедленно.
— Куда? — усмехнулась Лили.
— К матери. Будешь сидеть тихо — и пронесет. Ты с нами не жила, Сидельников о тебе не знает. А отец будет молчать. Когда разберутся и его выпустят, снова вернешься в Москву.
Лили покачала головой:
— Не пронесет. Если Сидельников собирал компромат на твоего отца, то знает и обо мне.
— Не обязательно! И потом, ты никакого отношения к его делам не имела. Можно считать, случайная знакомая...
— Я прятаться не стану, — перебила она его, норовисто вздернув подбородок. — Мне надоело бегать с места на место и каждый раз все начинать сначала.
Поставив машину на стоянку, которая находилась в дальнем конце двора, я не спеша побрела по асфальтированной дорожке к своему подъезду. Деловитая бодрость, с которой я держалась весь вечер, за время дороги домой улетучилась, и вместо нее на плечи навалилась усталость. Честно признаться, встреча с Гаршиной далась мне нелегко. Слишком уж непростой характер оказался у Ирины Ильиничны, и слишком много впечатлений разом обрушилось на меня. Я перебирала в памяти наш с ней сумбурный разговор, и меня не покидало ощущение, что я что-то сделала не так.
— Ладно, не последний день живем. Пройдет время, и обязательно вспомню, — пробормотала я, отгоняя неприятные мысли.
Сделать это удалось легко, потому что куда больше смутных тревог меня занимали тревоги реальные. В самом конце нашего с Ириной Ильиничной разговора она неожиданно спросила:
— Вы говорили, этот Павел хотел разыскать родственников матери... Допустим, он их нашел, что дальше?
— Ничего... — растерянно отозвалась я, не зная, что сказать. Ну не признаваться же, в самом деле, что Ефимов вовсе не горит желанием обзавестись новой родней. Что идея поисков полностью принадлежит его чересчур активной и чрезвычайно амбициозной супруге. Только представив на секунду, какую отповедь я услышу от Ирины Ильиничны, узнай она, что ее собираются использовать в качестве рекламного трюка в предвыборной кампании, я вся с головы до пяток покрылась зябкими мурашками. Да старуха меня на порог больше не пустит, не говоря уж о том, что о Лили я уже больше никогда и ничего не узнаю. А мне нужно. До зарезу. И не ради Ефимовых, или Голубкина, или даже отнюдь не маленького гонорара. Просто я уже завелась. Мне стало интересно, самой захотелось разгадать эту загадку. Моментально прикинув в уме возможное развитие событий, я уже совершенно уверенным голосом заявила:
— Ничего ему не нужно. Он уважаемый человек, хорошо обеспеченный и никаких корыстных целей не преследует.
По лицу Ирины Ильиничны трудно было что-либо определить, но слушала меня она очень внимательно.
— Допускаете, что Павел может оказаться сыном Лили? — тихо спросила я.
— Хорошо бы... Никого из Денисовых-Долиных, кроме меня, уже не осталось. — Ирина Ильинична поколебалась, обдумывая что-то, потом вдруг решилась: — Знаете, я хотела бы с ним встретиться.
Идея мне не понравилась, но отступать было некуда, и я бодро согласилась:
— Это можно легко устроить.
— Позвоните прямо сейчас. — Ирина Ильинична величественно кивнула на телефон, и мне не оставалось ничего другого, как набрать номер Аллы Викторовны.
Стоило той понять, о чем я толкую, как она моментально растеряла всю свою сдержанность и звенящим от возбуждения голосом выпалила:
— Конечно же мы приедем! О чем речь? Пусть только скажут, когда именно, и мы обязательно будем.
Внимательно прислушивавшаяся к разговору Ирина Ильинична подсказала:
— Завтра. В шесть вечера.
— Отлично, — с готовностью согласилась Алла Викторовна и, не справившись с переполнявшим ее восторгом, воскликнула: — Анна, какая чудесная новость! Я уже надеяться перестала, и вдруг такая удача!
— Это еще не все! У меня теперь есть фото Натали. Ирина Ильинична на время дала, — не удержалась и похвасталась я.
— Великолепно! От Ирины Ильиничны приезжайте прямо к нам. Покажем фотографию Павлу. Вдруг он в Натали узнает свою мать! — с воодушевлением предложила Алла Викторовна.
— Не получится. Отсюда еду прямо домой. У меня встреча с подругой.
— Жаль, — разочарованно протянула Ефимова.
— Мне тоже, но мы уже договорились.
— Тогда до завтра. Сейчас позвоню Степану, а потом немедля пойду в кабинет, рассказать все Павлику. Интересно, как он воспримет эту новость?