— Не могу ничего сказать.
— Точно гувернантка или даже няня. Смотрите, ребенок совсем на нее не похож.
Девочка на фото и в самом деле казалась полной противоположностью обнимавшей ее женщине. На вид ей было не больше двенадцати. Светлые волосы тоже были забраны назад и закреплены бантом на затылке, но это ее совсем не портило. Выбившиеся из прически кудряшки непокорно вились, как им заблагорассудится, а открытое лицо светилось весельем. Светлые бровки вздернуты забавным домиком, и даже на снимке видно, что она еле сдерживается, стараясь не рассмеяться. Белое платье было сшито по моде того времени и щедро украшено кружевным шитьем.
— Хорошенькая, — заметила Алла Викторовна.
— Очень, — согласилась я.
Алла Викторовна откинулась на подушки дивана и раздраженно вздохнула:
— Ничего мы не добьемся, разглядывая это фото. Здесь все не сходится. И этот убогий дом, и эта угрюмая женщина, и даже девочка. Может быть, это вовсе и не Ольга Петровна на фотографии?
— Некоторое несоответствие есть, спорить не буду, но оно наверняка имеет свое объяснение. Просто мы его пока не знаем. А насчет дома я не согласна. Очень добротный дом. Кирпичный, с резными каменными наличниками. Посмотрите внимательно. Тонкая работа. Даже на фотографии видны виноградные лозы. Такое стоит дорого.
— Вы к чему клоните?
— Если дом не ее и на фотографии не она, почему Ольга Петровна столько лет бережно хранила этот снимок?
Глава 15
По вечерам я обычно с нетерпением ждала возвращения Дарьи с работы. Болтовня с ней была моим единственным развлечением за весь унылый день, и стоило подруге появиться, как я уже звала ее к себе. Но в тот вечер, заслышав Дашин голос в прихожей, я даже не шелохнулась. Я читала. Глафира сумела найти в магазинах только одну книгу, но какую! Толстый том со скучным названием «Масонство. Триста лет пути» оказался на редкость полным и, что немаловажно, хорошо написанным трудом. История возникновения ордена «вольных каменщиков», философские истоки их идеологии, ступени развития и ритуалы излагались в нем простым и вполне понятным языком.
Подруга просунула голову в дверь и, помня о вчерашней размолвке, настороженно поинтересовалась:
— Чем занимаешься?
Я оторвалась от чтения и улыбнулась. Зла на Дашу я не держала: добившись своего, я тут же успокоилась и выкинула ссору из головы. А то, что книга попалась увлекательная, и весь день в целом был проведен с пользой, настроение только улучшило. В общем, состояние духа у меня было в высшей степени умиротворенное, и скрывать этого я не стала.
— Историю масонства изучаю, — с легкой усмешкой отозвалась я, давая понять, что у больных головой могут быть свои причуды и удивляться им не следует.
И тем не менее многоопытная Дарья была озадачена.
— С чего это? Откуда вдруг такой интерес? — спросила она, недоверчиво косясь на книгу в моих руках.
— Сама виновата. Запон мне показала?
Она неуверенно кивнула, не улавливая связи между доверенным ей на восстановление раритетом и моим очередным бзиком.
— Он меня заинтриговал. Никогда раньше ничего подобного не видела. Красивая вещь.
— Мне кажется, красивые вещи тебе не в диковинку.
Ты только с такими и имеешь дело, — осторожно заметила Даша, явно опасаясь за ясность моего рассудка.
— Не беспокойся, я в полном порядке, — успокоила я ее. — Просто вдруг поняла, что практически ничего не знаю о масонах.
— А тебе это нужно? — тут же заинтересовалась практичная Даша.
Тут уже я обиделась:
— При чем здесь это? Пользы, может, и никакой, но ведь интересно! Да к тому же время свободное выдалось. Лежу, делать нечего, вот и занялась самообразованием. Оказалось, очень увлекательно. Вот, например, что ты знаешь про запон, который теперь восстанавливаешь?
Даша пожала мощными плечами:
— Практически ничего. Передник, часть ритуального облачения.
— Вот! А теперь слушай, что знающие люди пишут! «Запон, иначе фартук, является важной деталью облачения масона во время церемоний. Его назначение — служить напоминанием о строительной профессии каменщика. Может быть выполнен из холста, шелка, кожи и даже овчины. В XVIII—XIX веках некоторые масонские передники представляли собой настоящие произведения искусства. Лайковые запоны украшались раскрашенными гравюрами, а шелковые или холщовые расшивались золотом и канителью. Несмотря на то что на них изображалась исключительно орденская символика, в целом такой фартук имел вид пышной театральной декорации». Ну, каково?