— Скучаете? — раздалось за спиной, причем так неожиданно, что я вздрогнула.
Уйдя в собственные мысли, я не услышала, как в кабинет вернулся Рязанцев. Вид у него был очень довольный, из чего я сделала заключение, что встреча со Щетининым оправдала его надежды.
— Ну, чем могу быть полезен? — весело осведомился хозяин кабинета.
Я посмотрела на него, еще раз прикинула в уме все «за» и «против» и все-таки решилась.
— Мне нужен совет, — коротко ответила я.
Рязанцев сделал приглашающий жест в сторону кресел:
— Серьезные вопросы лучше обсуждать сидя.
Дождавшись, пока я устроюсь, тут же взял инициативу в свои руки:
— Михаил Яковлевич упоминал, что вас интересует масонство. Могу я задать вопрос?
— Конечно.
— Это простое любопытство или интерес профессиональный?
На секунду я замешкалась с ответом, потом все-таки решилась и твердо сказала:
— Профессиональный. Ваша книга навела меня на одну интересную мысль.
— Приятно слышать, — коротко хохотнул Рязанцев, одаривая меня цепким взглядом. — Не зря, значит, корпел по вечерам. Хоть какая-то польза есть от моего бумагомарания.
— Книга интересная, — поспешно заверила я. — Проблема в том, что я абсолютный профан и того, что в ней изложено, мне мало. Нужна помощь.
— Если смогу, буду счастлив.
Глубоко вздохнув, я извлекла из сумки часы и положила их перед ним на стол. Рязанцев покосился на них, но попытки притронуться не сделал. Как сидел, сложив руки на коленях, так и продолжал сидеть, терпеливо дожидаясь объяснений.
— Эту вещь мне предоставил мой клиент. Не буду объяснять, с какой целью, к нашему разговору и масонству это отношения не имеет. Но вот тут, на цепочке, прикреплен брелок. Поначалу я на него внимания не обратила, решив, что для проводимой мной работы он значения не имеет. Во всяком случае, мне так казалось до тех пор, пока я не познакомилась с вашей книгой.
Рязанцев мои слова никак не прокомментировал, но брови выразительно вздернул. Мол, приятно слышать лестное мнение о себе.
— Вы пишете, — продолжала я, — что на масонов большое влияние оказала цифровая мистика древних, а цифры 3, 7, 12 даже вошли в их символику. Верно я излагаю?
— Абсолютно, — кивнул Рязанцев и торжественно продекламировал: — «Солнечный спектр дает семь цветов... Каждая лунная фаза составляет семь дней...» Знаете, откуда это?
Я отрицательно покачала головой. Что я могла знать, если только два дня назад заинтересовалась этой проблемой и ничего, кроме одной-единственной книги, не прочитала?
— Цитата из инструкции для посвящения французов в третью степень мастера.
— Запомню. — Я улыбнулась и тут же вернулась к волнующей меня теме. — И еще вы пишете, что без символики невозможно понять сущность масонства.
— Тоже верно. Считая возможности человеческого языка слишком ограниченными, масоны используют символы в качестве способа передачи информации. Символами для них могут быть небесные светила, цвета, деревья, геометрические фигуры, инструменты каменщиков... Да все, что угодно!
— То есть можно сказать, что символы для них служили условными знаками, помогающими скрывать от посторонних глаз какие-то знания?
— Можно выразиться и так. Не следует забывать об их необычайной склонности к таинственности.
— Посмотрите на этот брелок. — Я прикоснулась пальцем к подвешенной на цепочке монетке. — Изображенные на нем символы очень напоминают те, что вы только что перечислили. Я не придавала этому значения до тех пор, пока не прочитала вашу книгу. Приглядитесь. В центре монеты вычеканено дерево, над ним возвышается арка. На верхней точке арки помещены череп со скрещенными костями. Справа от дерева расположено солнце, слева полумесяц. По краю монеты идет надпись, но она, к сожалению, почти стерлась. Я пыталась, но ничего разобрать не смогла.
— Все там будем, — пробормотал Рязанцев, торопливо водружая на переносицу очки.
— Что? — переспросила я.
— Череп со скрещенными костями, несомненно, масонский символ. Обычно он сопровождался надписью «Все там будем», — рассеянно отозвался Рязанцев, поглощенный изучением монеты.
— Возьмите, — проговорила я, торопливо суя ему в руки лупу.
Рязанцев долго молчал. Достаточно долго для того, чтобы я окончательно потеряла терпение и начала ерзать на месте. Наконец, словно приняв окончательное решение, он объявил: