— Чего разоралась? — угрюмо поинтересовался он. — Ни днем, ни ночью покоя от тебя нет. С утра глотку дерешь.
Сквозившая в голосе соседа угроза женщину не испугала, и в долгу она не осталась.
— Лучше орать, чем, как ты, зенки водкой заливать, — отрезала она.
Коммунальную жизнь я знала не понаслышке и потому понимала, что эти двое, закаленные кухонными дрязгами, друг другу не уступят. Прямо у меня на глазах назревал грандиозный скандал, а такой поворот событий меня абсолютно не устраивал, поскольку разом мог свести на нет все мои планы. Я уже начала было подумывать о вмешательстве, как женщина сама обо мне вспомнила:
— Не нравится шум, сам дверь открывай. Вон к тебе пришли. Зинку спрашивают.
Хотя Гришка развернулся в мою сторону не слишком уверенно, но в стельку пьян не был и меня признал сразу.
— Ты? Хорошо, что пришла. Пошли ко мне, — без малейшего удивления сказал он.
Соседка правильно назвала его комнату конурой. Стоило перешагнуть через порог, как от ударивших в нос запахов в голове у меня помутилось.
— Садись, — гостеприимно предложил Гришка и для большей доходчивости ткнул пальцем в сторону единственного имеющегося в наличии стула. Садиться на засаленное сиденье не хотелось, но проявление явной брезгливости могло обидеть хозяина, и скрепя сердце я все-таки заставила себя сесть. Хозяин, занятый домашними хлопотами, моих терзаний даже не заметил.
— Сколько наливать? Чуток или по полной? — галантно осведомился Григорий, водружая на стол стаканы и уже початую бутылку водки.
— Каплю. Мне еще в Москву ехать.
— Как скажешь, — покладисто кивнул он. — И каплей помянуть можно, ежели от души. А ты девка ничего, свойская.
— Ты кого поминать собрался? — насторожилась я.
Гришку мои слова удивили. Он даже граненый стакан с готовой к употреблению жидкостью снова на стол поставил.
— Так Зинку! Ты ж за этим сюда явилась?
Слегка наклонившись в его сторону, я ласково спросила:
— Ты, Гриша, что несешь? С чего это мы ее поминать станем?
— Так умерла ж...
— Как — умерла?!
Григорий вздохнул и с тихой грустью отозвался:
— Погано. Умирать вообще погано, но так, как подохла Зинка, и врагу не пожелаешь. — Искоса глянув на меня и удостоверившись, что слушаю его внимательно, пояснил: — Ей камнем висок проломили, а потом той же каменюкой еще и лицо размолотили.
— Кто ее так?
— Кавалер очередной, кто ж еще? Всегда Зинка дурой была. Сколько раз ей говорил: Зин, давай сойдемся. Будем жить тихо, по-людски. Так нет, не гож я ей был. Все принца ждала. Вот и дождалась.
— Уже известно, что это был за мужчина?
— Откуда? Кто его видел, того убийцу?
— Что ж тогда зря болтаешь? С чего решил, что это был ухажер?
— У меня глаза есть! В тот вечер она точно на свиданку собиралась. Я подхалтурил немного, бутылку купил и к ней зашел. Хотел предложить по-свойски посидеть. А она по комнате мечется, вся такая расфуфыренная!
Представить Зинку расфуфыренной мне было сложно, но Григорию я поверила на слово. Сама-то покойную знала плохо.
— И представляешь, что было обидно? Она ведь надо мной посмеялась. Я к ней с открытой душой, а она мне: «Чего я с тобой на вонючей кухне сидеть буду, когда меня приличный человек ждет! В кафе сейчас иду!» И насмешливо так ухмыляется, зараза!
— В кафе?
— Слушай ее! Какое кафе? Болтала, чтоб меня позлить. Кафе! Да гадюшник это, а не кафе! Все наши там пасутся.
— Как все-таки называется?
— «Солнышко».
— А откуда тебе известно, что она именно туда собиралась? Могла ведь и в город отправиться.
Гришка смутился и, кося глазами в сторону, неохотно признался:
— Следил я за ней. Ты не думай, не ревновал. Зинку ревновать — дело пустое. У нее этих принцев за всю жизнь столько перебывало, не упомнишь. Я на это внимания не обращаю. Зинки не убудет. Понимаешь, обидно мне стало. Я ж ее по-людски выпить приглашал, а она ради какого-то козла мне отказала. Вот и решил глянуть, из-за кого это она так расфуфырилась.
— Значит, все-таки видел?
Он замотал головой и горестно посетовал:
— Не дошел. Только до двери той забегаловки ее и проводил. Зинка шасть внутрь, я тоже было собрался, а тут корешок подвалил. С бутылкой. Ну я и подумал: чего за Зинкой бегать? Оно мне нужно? А тут дружбан... В общем, пошли к нему. Хорошо посидели.