— Выходит, с мужчиной или с женщиной она встречалась, ты не видел?
Мои слова Григория потрясли.
— Зинка? С бабой?! — задохнулся он. — Ну ты придумала! — Отдышавшись, очень серьезно заявил: — Зинка с бабами не водилась. Ее смолоду одни мужики интересовали.
— А если это деловая встреча была? Может, им просто поговорить нужно было!
— Какого хрена они тогда на берег озера потащились?
— Ее нашли далеко от города?
— Да нет! От бараков пешком дойти можно. Мы туда подростками бегали. Соберемся компашкой — и туда. Картошку в костре пекли ну и, кто посмелей, — он хихикнул, — те к девчонкам под юбки лазили. Место тихое, от дороги кусты и деревья вид заслоняют. Песчаный пляж. Бревна валяются. Посидеть можно. Зинку тоже около бревна нашли.
— Значит, мужчина... Сидели, выпивали и, слово за слово, поссорились. Так?
— Не, ничего такого там не было. Ни бутылки, ни закуси.
— Выходит, серьезный разговор предстоял, раз ушли в безлюдное место?
Григория, утомленного разговором и выпитой водкой, неожиданно сморил сон. Ткнувшись лицом в липкую клеенку, он несколько раз глубоко вздохнул и затих. Понять, что это надолго и ждать не имеет смысла, было нетрудно. Да и чего было ждать, если мы с ним в принципе все обговорили? Другое дело, что пользы от этого разговора было ноль, но это уже не моя и не Гришкина вина. Про смерть Зинаиды он мне все, что знал, рассказал, а по поводу фотографии высказался отрицательно. Никогда, мол, не видел и даже не подозревал, что у Ольги Петровны нечто подобное имеется. Других соседей спрашивать отсоветовал, поскольку все они заселились позднее и мать Ефимова знали плохо. Последний раз глянув на сладко посапывающего Григория, я аккуратно притворила за собой дверь и быстрым шагом направилась к выходу. Хотелось поскорее оказаться на свежем воздухе, подальше от грязных, насквозь пропитанных отвратительными запахами стен. Выскочив на улицу, отдышалась, потом присела на лавку возле крыльца и закурила. Как ни печально это было признавать, но результаты поездки оказались прямо-таки удручающими. Сплошные потери и ни малейшего намека на удачу. Пока я грустила, сигарета кончилась, прикуривать следующую не стала, потому что вот так сидеть и оплакивать свое невезение можно было до самого вечера.
«Под лежачий камень вода не течет», — сердито напомнила я себе и отправилась разыскивать кафе «Солнышко».
На мое счастье, данное заведение являлось местной достопримечательностью, и где оно находится, в округе знал всякий, от мала до велика.
Стекляшка встретила меня толкотней, гулом голосов и крепким запахом разлитого пива. Пробившись к стойке сквозь толпу жаждущих промочить горло мужиков, дождалась, когда бармен окажется в досягаемой близости от меня, и попыталась завести разговор.
— Простите, не уделите мне минуту вашего времени?
Непривычная форма обращения в сочетании со странноватой для этих мест внешностью, как я и рассчитывала, сделали свое дело. Угрюмый громила, служивший в этом заведении не только лекарем страждущих душ, но и вышибалой, бухнул на стойку уже полные кружки с пивом и выжидательно замер. Очередь возмущенно зароптала.
— А ну тихо! — коротко рыкнул благодетель, и все разом покорно затихли. — Чего надо? — не слишком приветливо, но и без намека на враждебность осведомился властитель местных умов и кошельков.
— Поговорить.
— Подожди. Сейчас народ отпущу, тогда и поговорим, — кивнул он.
Раздав всем, кто чего хотел, он опять подошел ко мне и настороженно спросил:
— Откуда ты?
— Из Москвы.
Он коротко присвистнул:
— Ишь ты! И чего хочешь?
— Про тетку свою расспросить. Зинаидой звали. Знал такую?
— Может, и знал, всех не упомнишь. Много их тут ходит, — уклончиво пробурчал бармен.
— Должен знать. Она тут всю жизнь прожила, — усмехнулась я.
Бармен и бровью не повел, только в глазах появилась настороженность.
— Убили ее на днях. Наверное, слышал.
— Убили? Так тебе в милицию нужно! — усмехнулся он. — Ко мне чего пришла?
Я безнадежно махнула рукой:
— Была я в милиции!
— И что?
— Непонятная история. Твердят — по пьяни ее, мол, пришили. Только неправда это. Просто разбираться не хотят. Мол, пьяница, что с ней возиться.
Он недобро оскалился:
— А ты, значит, не согласна?
Я посмотрела ему в лицо и с вызовом выпалила:
— Не согласна! Ну выпивала! И что? Не человек? А кто сейчас не пьет?
— Тоже верно, — миролюбиво согласился амбал и, схватив тряпку, принялся старательно протирать стойку.