— Подтолкнуть их надо, — доверительно поделилась я. — Против фактов они не попрут. Вот Григорий говорит, тетка в день убийства в твое заведение приходила?
Громила вроде бы удивился:
— Ты и Гришку знаешь?
Я сделала вид, что обиделась:
— С чего бы мне теткиного дружбана не знать? Они выросли вместе, в школу в один класс бегали.
Он покивал, соглашаясь, но отвечать не спешил.
— Гришка говорит, встреча у Зинаиды тут была назначена, — напористо продолжала я. — Так ты видел тетку?
Отложив промокшую тряпку в сторону, он уперся волосатыми ручищами в стойку и серьезно произнес.
— Правду Григорий тебе сказал. Приходила. Сидела вон там, у окна.
— С ней кто-нибудь был?
— Нет. Одна была. Пришла, взяла стопарик с бутербродом и села там. Ни с кем не разговаривала, все в окно поглядывала. Похоже, высматривала кого-то.
Я подалась вперед:
— И кто пришел?
— Не знаю. Как она вдруг с места сорвалась и к двери рванула — видел, а больше ничего сказать не могу. Народу в тот день было много, своих забот хватало...
Глава 20
Возвращаться в Москву с пустыми руками было невыносимо. Весь день я каталась по городу из одного места в другое, а не продвинулась ни на шаг. Результаты если и появлялись, так исключительно отрицательные. Лучше б их и не было, таких-то результатов! Так и руки недолго опустить! Рассудив, что терять мне уже нечего, я вырулила на шоссе и рванула в сторону, совершенно противоположную Москве.
Направлялась я в деревню Васькино, и гнало меня упрямое желание испробовать свой последний шанс. Я намеревалась показать фото «женщины в черном» основательнице краеведческого музея в Васькине. Больших надежд на это предприятие я не возлагала, поступала так от полной безысходности и еще чтоб совесть не мучила. Правило отрабатывать каждую версию до мелочей, ничего не оставляя без внимания, вбил в меня мой учитель Павел Иванович в самом начале нашего с ним пути, и с тех пор я это правило соблюдаю неукоснительно.
В этот раз мне уже не пришлось плутать по селу, расспрашивая местных жителей о местонахождении музея. Оставив машину за воротами школы, я вихрем пронеслась по коридорам и рванула на себя дверь классной комнаты. Окажись она в тот момент запертой, я бы точно этого не выдержала. После всех потерь мне до зарезу нужна была удача. Хоть небольшая, хоть совсем крошечная! Любая, лишь бы только не лишиться уверенности в себе и в своем везении.
Василиса, на мое счастье, оказалась на месте. Разложив на столе лист ватмана, она старательно рисовала затейливые виньетки вокруг уже приклеенных фотографий.
— Новые поступления? — спросила я от порога.
Василиса подняла голову и улыбнулась:
— Точно. Все тащат и тащат, не знаю уже, куда и складывать. Совсем завалили!
— Счастливая, мне бы так! — с искренней завистью вздохнула я.
— Не нашли свою женщину?
Я огорченно покачала головой:
— Ничего не получается. Потому и к вам снова приехала.
Вытащив снимок из сумки, подала его Василисе:
— На тех фотографиях, что вам приносят, не встречали никого похожего?
Пауза длилась долго. Василиса к просьбе отнеслась серьезно и фото рассматривала внимательно.
— Знаете, что-то такое было... — неуверенно проговорила она и задумалась.
Не ожидавшая ничего подобного, я вздрогнула, а Василиса вдруг сорвалась с места и кинулась к шкафу. Присев на корточки, она принялась энергично вытаскивать из него одну за другой картонные коробки из-под обуви, не забывая при этом давать пояснения.
— Тут хранится то, что не вошло в экспозицию, — рассеянно бормотала она, тасуя коробки в разные стороны. — Они же все несут и несут, спасу нет. И половина всего не имеет никакого отношения к истории нашего села. Складывать некуда, а не брать нельзя: обижаются.
Найдя нужную, с ее точки зрения, коробку, Василиса, недолго думая, вытряхнула ее содержимое прямо на пол.
— Здесь они должны быть. Больше негде, — сказала она, быстро перебирая фотографии.
Не зная, куда деться от нетерпения, я присела на корточки рядом с ней.
— Да где же они? Их тут несколько было, я помню, — шептала Василиса, откидывая в сторону одну карточку за другой.
Помочь ей я ничем не могла, поэтому мне не оставалось ничего другого, как только молча переживать.
— Вот! Я же помнила, что приносили что-то похожее, — вдруг закричала Василиса, торжествующе потрясая передо мной найденным снимком.
Забыв все приличия, я выхватила фото у нее из рук. Точно, она! Моя девочка с фотографии! Те же светлые волосы, закрепленные на затылке огромным бантом. Те же непокорные кудряшки вокруг светящегося весельем лица, те же бровки домиком. Даже платье то самое. Белое, с кружевным шитьем.