-Мой друг, в этом чёртовом письме я не смог написать ни строчки о том, что испытываю на самом деле. - горько рассмеялся Филипп, разорвав исписанный лист.
-Ты только что утверждал, что прекрасно владеешь словом, а сейчас заявил, что не смог выразить свои чувства. Сколько тебя помню… - Филипп прервал рассуждения Армана:
-Я утверждал то, что внушал мне Вакх. Сейчас он больше не влияет на меня. - герцог замолк, будто бы погрузился в какие-то раздумья.
-Кажется, стрела Амура больно ранила твоё сердце, брат мой. - с видом философа заметил д’Акор. - Возможно, письма писать не к чему. Лучше встретиться с ней и поговорить. Если она примет тебя таким, какой ты есть - значит, ты имеешь шанс завладеть её сердцем, если нет, - д’Акор убрал со лба непослушную прядь, - то она не стоит твоего внимания.
-Благодарю, мой друг. - улыбнулся Филипп. - Но, мне кажется, нам лучше поговорить о чём-то другом, иначе я окажусь во власти меланхолии.
Друзья начали обсуждать вещи, интересные им обоим, но абсолютно скучные для читателей - кто как был одет в Версале, кто какую скабрезную шутку отпустил по поводу Филиппа, как граф Прованский планирует назвать своё кафе, которого пока что нет et cetera. Эти разговоры ни о чём подняли обоим настроение, и из ресторана они вышли людьми, довольными жизнью.
***
Робер и Марго, как и собирались, отправились в Англию несмотря на то, что графу де Бланку эта идея была не по душе. Он считал Великобританию главным врагом Франции и не знал, что в ней может быть вдохновляющего. Де Линье тоже воевал с англичанами в Америке, но полагал, что их культуру и самих жителей стоит рассматривать отдельно от политики.
-Англичане неплохие люди. - убеждал Робер графа де Бланка. Тот рассмеялся и сказал:
-Вы неисправимый англоман, мой друг. Возможно, поэтому наш король решил, что ваше место в Париже, а не на поле боя в Америке.
***
Лондон встретил чету де Линье дождём. По дороге в отель Марго замочила подол своего пурпурного платья в луже. Она скривилась и ещё раз про себя поругала идею супруга поехать в Лондон.
-Какая противная погода, месье де Линье! Если она будет стоять здесь весь наш медовый месяц…
Робер не понял недовольства жены и ответил:
-В Лондоне она в порядке вещей. И мне нравится, поскольку располагает к раздумьям.
“А я думаю, такая погода располагает лишь к мокрым платьям и кашлю. “-про себя проворчала Марго.
***
Они жили в отеле “Кингсхэд”, построенном в 17 веке. Де Линье отмечал, что в их комнате с торжественным убранством будто бы гуляют тени прошлых веков. Марго думала о вещах более приземленных - её раздражало, что уже третий день льёт дождь, и они могут смотреть на Лондон лишь из окна. Кроме того, с замкнутым Робером она чувствовала себя очень одиноко. Ей казалось, что супруг живёт в каком-то своём мире и не понимает её. Марго скучала по отцу и младшему брату, веселившему её своими умозаключениями. Медовый месяц проходил тоскливо.
Робер занимался литературой, а она читала книги или делала какие-то пометки в своём дневнике.
***
-Вы очень грустны, Марго. Я бы хотел знать причину вашей тоски. - как-то вечером заметил де Линье. Он сидел в уютном бархатном кресле у камина, в котором ярко горел огонь.
-Дождь и Лондон угнетают меня, граф. Я хочу домой, к отцу. - ответила Марго, положив руку на позолоченный подлокотник старинного кресла.
Робер внимательно посмотрел на неё и мягко сказал:
-Мне кажется, дело в чём-то другом, графиня. - он перевёл взгляд на огонь и продолжил: - Любовь подобна пламени. А вы, вы не любите меня, как и я вас.
“Какой он проницательный и искренний! “- подумала Марго.
-Я женился на вас по просьбе вашего отца. - Робер печально вздохнул. - Я не смог отказать своему другу. Моё сердце несвободно, поэтому я никогда не стану ревновать вас к кому-то другому.
-Вы любите кого-то? - вырвалось у любопытной Марго. Странное откровение де Линье её поразило. Казалось, будто он о чём-то догадывался, потому и начал этот разговор.
Робер снисходительно отнёсся к бестактности жены и ответил:
-Люблю, точнее - любил. - по его лицу было видно, что эти воспоминания не из приятных. - Я познакомился с ней в Америке, во время войны за независимость. Её звали Виктория. Так случилось, что я спас эту женщину от бесчестья, а потом выяснил, что её муж - английский офицер, один из тех, кто противостоял нам на поле боя. Мой долг солдата был для меня превыше чувств, поэтому больше мы с ней не виделись. - печально заключил Робер.