-Чего скрывать? Я действительно так развлекаюсь. - Марго выглядела недовольной:
-Не стоит, Филипп. Так не стоит развлекаться.
-Вы мне запрещаете? - весело спросил он.
-Если вы любите меня, Филипп, зачем вам какая-то другая женщина? - по-доброму посмеявшись, сказала Марго. - Пообещайте, что больше не будете так делать.
-Клянусь, мадам, своими чувствами к вам. - сейчас герцог изображал из себя героя любовного романа. - А вы что-нибудь решили по поводу масонской ложи?
-Я бы вступила туда, Филипп. Там, вы рассказывали мне, собираются вольнодумцы. - Марго говорила оживленно. Перспектива новых знакомств её радовала.
-А ещё вы узнаете там для себя много нового. -герцог, как всегда, подыгрывал ей.
-Решено. - воскликнула Марго, посмотрев на Филиппа. - Марго де Бланк вступает в масонскую ложу и становится либертинкой.
***
Марго де Бланк, уже успевшая отличиться ночью в карете герцога, теперь вступила в масонскую ложу и, что хуже, присутствовала на собраниях и впитывала проповедуемые там идеи Свободы и Равенства. Настоящей либертинкой Марго, правда, не стала - она не приобрела дурных привычек, не отрицала религию, и Библия, как и в детстве, оставалась для неё Священной Книгой. Её новый друг Арман д’Акор учил Марго играть в карты, что женщинам позволялось, скакать верхом, стрелять из пистолета и драться на шпагах. Разумеется, всё это делалось ради смеха. Однако парижские сплетники шуток не понимали и превратили её в предмет для насмешек и колкостей. В борделе мадам Ришарде, лишившейся из-за неё знатного и богатого клиента, распевали песенку под названием “Орлеанская дева”.
“Жанна д’Арк солдат ведёт в бой,
Графиня де Бланк торгует собой.
Вдобавок она ещё и масон.
Не знаем, идёт ли к ней ночью сон.
Поведал нам как-то Прованский,
Продолжить ей род Орлеанский.”
-Ta soeur est une fille de joie! (Твоя сестра уличная девка!фр.) - смеялся Лоран де Трюдо, новый приятель де Бланка. Тот самый молодой человек, с которым Фредерик встретился рядом с борделем, а потом они стали ходить по таким местам вместе.
-Она проводит дни и ночи с герцогом Шартрским. - смеялся другой молодой человек.
Фредерик не знал, что думать про свою сестру. После того, как она вышла замуж, они виделись очень редко. Ему подумалось, что у них разные дороги в жизни, и он вполне спокойно в компании друзей может смеяться над ней, чтобы заслужить уважение товарищей.
-Прав был тот, кто сочинил “Орлеанскую деву. “- с натянутой улыбкой заявил Фредерик. - Моя сестра распутница!
***
Филипп предупреждал Марго, что над ней будут потешаться, но она не ожидала заслужить ненависть собственного брата. Как-то, когда она пришла навестить отца и Фредерика, и осталась наедине с последним, тот, набравшись храбрости, спросил:
-Сколько он тебе платит?
-Кого вы имеете в виду? - Марго не поняла, что хотел ей сказать Фредерик.
-Как кого? Твоего герцога. Ты ведь спишь с ним как последняя… - де Бланк не осмелился продолжить, увидев, что глаза сестры стали злыми, - шлюха. - неуверенно закончил он, и тут же ощутил на своей щеке всю силу её гнева. Марго могла стукнуть так же больно, как и отец. - Прости. - потирая щёку, говорил он. Каким жалким трусом де Бланк выглядел в тот момент. - Не говори отцу. Я случайно. Я так сказал, потому что так думают все.
-Ты думаешь, я буду расстраивать отца подобными вещами? Пусть лучше это останется между нами. - холодно сказала она. - А твоё прощение зависит лишь от Бога и Совести. - и, стараясь сохранять самообладание, Марго удалилась. Отец иногда просил дочь поменять образ жизни, чтобы она не стала такой же популярной героиней памфлетов, как Мария-Антуанетта, но она была непреклонна. Марго хотела жить так, как ей хочется.
-Что ж, - философски сказал граф, - я тебе не судья. Все последствия ты берёшь на себя.
Как часто вспоминалась ей эта фраза. Даже родной брат, стал потешаться над ней. Отец чувствовал себя не очень хорошо в последнее время, и лишний раз Марго не хотела волновать графа. У него было слабое сердце. Когда она приходила в особняк де Бланков, она беседовала с ним о чём-то другом - например, о романе де Линье, о каких-то хороших событиях в своей жизни, не связанных с Филиппом и её специфическим образом жизни.
-Робер учит меня шифровать письма. Это так интересно, отец. Для каждого адресата свой шифр, каждой букве - своя цифра. - говорила она. Отец слушал, прикрыв веки: