Глава 2. Кузен короля
Кузен короля Филипп Шартрский был одним из самых богатых людей Франции. Он являлся великим мастером“Великого востока”- конфедерации масонских лож Франции. Однако Людовик XVI никогда не ценил Филиппа, поэтому несмотря на родство они были друг другу практически чужими людьми. Он вёл открытую войну с двором, где чувствовал себя отверженным и отвечал насмешками на насмешки.
Герцог был выгодно женат, имел детей, но счастья в браке не было. Герцогиня Шартрская была привлекательной, но очень унылой особой. Она никогда не смеялась. Жизнелюбивому герцогу это не могло нравиться, поэтому, вопреки надеждам отца, после свадьбы он лишь на некоторое время остепенился, а затем вернулся к образу жизни, которому позавидовал бы Дон Жуан. Он был истинным эпикурейцем, умел любить и быть любимым. Герцог, беспорно, был красив, хотя к этому утверждению можно относиться по-разному. Достаточно взглянуть на его портреты, написанные в 18 веке. Но в чём ему не откажешь, так это в харизме - он мог расположить к себе практически любую женщину независимо от возраста и положения в обществе.
****
Сейчас Филипп собирался на аудиенцию к королю. Де Бретёю он не соврал ни на йоту, сказав, что хочет говорить с Людовиком как с родственником. Он желал помирится с Его Величеством и постараться приложить все усилия к тому, чтобы благодаря королю королева изменила к нему своё отношение. Когда Мария-Антуанетта была дофиной, она более чем симпатизировала ему. А потом стала видеть в герцоге интригана. Он понимал, что с легкостью не изменит её мнение, но не оставлял надежды на то, что всё - таки сможет поменять хоть что-то в лучшую сторону. И начать надо было с внешнего вида, ибо в Версале встречали именно по костюму.
*********
-Что за глупая манера пудриться, Фабьен. Мне нравится демократичная английская мода, а не эти испорченные вкусы двора, где все придворные больше похожи на кукол, нежели на людей. К сожалению, король в Версале не Людовик, а Этикет. - сетовал герцог, когда камердинер готовил его к аудиенции. Шартрский был одним из первых мужчин, отказавшихся от пудры, но при дворе надо было выглядеть, как того требовали этикет и мода.
-И нам приходится им следовать. - сказал Фабьен, опустив кисточку в золотую пудреницу.
Первый акт подходил к концу. Герцог с облегчением вздохнул, когда камердинер кончил заниматься его лицом. Пришла очередь белого парика с мелкими буклями - его тоже предстояло напудрить. Лучшая пудра делалась из крахмала высшего качества и спирта, она была мелкой и сухой, и практически не осыпалась на одежду.
-Ваша Светлость, какую пудру вы предпочтёте сегодня? А-ля марешаль с амброй или булонскую? Или, быть может, вам угодно с «морским» запахом? - поинтересовался камердинер.
-Я полагаю, к этому случаю больше подойдёт последняя. В Версале любят оригинальные ароматы. - ответил герцог. Он уже порядком устал заниматься своим туалетом.
Эта пудра была сделана из кости каракатицы, мирра, ладана и сандала. Она должна была пахнуть морским воздухом. Шартрский чихнул, ибо его нос не вынес такого насыщенного аромата.
*****
Наконец туалет Его Светлости был завершён. Он стоял перед зеркалом в напудренном парике и голубом бархатном костюме с причудливым узором. Его лицо было белым и напоминало скорее театральную маску, на щеке красовалась мушка, а бровям была предана изогнутая форма.
-Сейчас ваша внешность соответствует всем правилам версальского этикета. Вне всяких сомнений, Ваша Светлость произведёт должное впечатление при дворе. - льстиво сказал камердинер.
-Не разглагольствуйте, Фабьен, позаботьтесь лучше о том, чтобы мне побыстрее заложили карету, иначе я опоздаю на аудиенцию. - отрезал Шартрский. Лесть камердинера сейчас интересовала его меньше всего.
-Хорошо, Ваша Светлость. - Фабьен поклонился герцогу и отправился отдавать распоряжения.
******
Версаль столкнул Филиппа с ещё одним его родственником, не тем, которого он хотел сейчас видеть. Проходя по галерее дворца, он встретился с графом д’Артуа - недалёким любителем женщин и развлечений. Он тоже посмеивался над Шартрским, но в отличие от многих других, делал это более менее сдержанно. Почему он не очень хорошо относился к своему родственнику? Наверное, потому, что в Версале его не любили все. Тем не менее граф вежливо поклонился герцогу - тому пришлось ответить тем же на эту лживую любезность.