Вскоре его взору предстал квадратный замок со множеством аркад, торговых рядов, кофейных домов и ресторанов. Сколько тут было людей, и все разные - дамы в вызывающих нарядах, торговцы и модистки, революционно настроенные горожане. Все они сновали, как муравейнике большом муравейнике, переговаривались друг с другом, что-то покупали. Год спустя Карамзин, побывал здесь, назвал Пале-Рояль столицей Парижа.
-Месье д’Акор, вы, как всегда, опоздали. - рассмеялась Марго, увидев Армана. Он заметил, что её одежда выдержана в революционных цветах - красный берет, синее платье с белыми кружевами.
-Что ж, извините, мадам. Я не король, так что не обязан быть пунктуальным. - отшутился Арман и поцеловал ей руку. - Что происходит сейчас в Париже? - он посмотрел на герцога. Тот был одет в скромный редингот, к которому была приколота трехцветная кокарда.
-Нам пока нечего бояться. - Филипп, казалось, смотрел внутрь себя. - Революция нам только руку. И меня и тебя в Париже обожают. А любовь народа дорогого стоит.
-К тому же мой папа санкюлот. И мама тоже. - заявила Людовика, накручивая тёмный локон на палец. - А аристократов надо на фонари вздернуть.
Взрослые не удержались от смеха, услышав такое от семилетней дочери принца крови. Учитывая, правда, взбалмошность её отца, этого можно было ожидать.
-Никого на фонари вешать не надо. Это жестоко. - отернула её Марго.
Девочка покраснела. Мама была такой строгой, что всякое желание спорить с ней отпадало. Вдруг это приведёт к ссоре.
-Извини, мама. - опустив глаза, сказала Людовика. - Я просто слышала, как на улицах пели об этом.
Марго ничего не ответила. Только прижала дочь к себе ю. Это было знаком того, что она не сердится.
-У нас больше никогда не будет тирании. Мы установим конституционную монархию. - возбуждено говорил Арман.
Герцог задумчиво посмотрел на него:
-Вряд ли дальше всё будет так же гладко, как и сейчас. Революцию трудно удержать в руках.
Марго заметила, что Филипп погрустнел и погрузился в свои мысли. Такая резкая смена настроения была характерна для него.
-Господа, давайте не будем гадать на кофейной гуще. В конце концов, мы встретились, чтобы отдохнуть.
Предложение Марго понравилось и Филиппу и Арману. О политики больше не сказали ни слова.
***
Герцог Эддингтон достаточно прохладно отнёсся к новости о том, что во Франции произошла Революция. Главное - страна была монархической, а его племяннице, жене популярного журналиста, ничего не угрожало.
-Удивляюсь вашему спокойствию, сэр. - секретарь, казалось, ожидал от Эддингтона другой реакции.
-Я англичанин, а не француз. И их революция не будет меня волновать до тех пор, пока она не станет угрожать Англии. - сухо ответил герцог Эддингтон и вновь принялся разбирать свои бумаги.
“Дорогой дядя,
Франция - просто чудесная страна, а Свобода - самое лучшее, что есть на свете. В Англии всё чопорно и церемонно, тогда как там нет такого строгого этикета. Революция разрешает мне то, что запрещалось при Старом режиме. Я могу одеваться как пожелаю и не следовать этим глупым правилам. Я благодарю за это событие Господа и французский народ!
Ваша любящая племянница,
Агнесса д’Акор”
Прочитав письмо, Эддингтон понял, что хочет он этого или нет, но недавно появился новый мир со своими ценностями, если даже англичанка решила стать такой же бунтаркой, как и французы. Более свободные нравы, другие ориентиры, нежели во времена его молодости.
“Что ж, - Эддингтон задумчиво посмотрел вдаль, откинувшись на спинку кресла, - мир не стоит на месте и постоянно меняется. Пусть всё идёт своим чередом, а я буду наблюдать, как это отразится на моей жизни и судьбах важных для меня людей.”
***
Тем временем Марго наслаждалась жизнью в Париже. Филипп пытался развлекать её как мог и отвлекать от дурных мыслей. Так, например, он сказал, что хочет иметь её портрет и заказал его известному художнику Жаку-Луи Давиду.
-На портрете графиня должна быть с этим попугаем! - сказал Давид, увидев у неё на плече ту самую птицу, которую герцог подарил Марго в Англии.
-По-моему, это прекрасная задумка. - согласился Филипп, желавший, чтобы его любимая женщина наилучшим образом выглядела на портрете.