-Если они требуют твоей головы, ты больше не можешь оставаться в Париже. - сказала Марго, внимательно его выслушав.
-Что ты мне предлагаешь? Уезжать, когда нет документов. - в его голосе прозвучала нотка отчаяния. А сам он выглядел человеком потерянным.
-Я достану документы через Филиппа. И ты сможешь вместе с женой пересечь Ла-Манш. - решительно заявила Марго. Сейчас она чувствовала в прилив сил. Она знала, что должна помочь д’Акору:
Арман с благодарностью посмотрел на неё и сказал:.
-Какая ты всё-таки великодушная.
Марго сдержала своё обещание: достаточно быстро у д’Акора и его супруги оказались на руках все нужные документы, и они благополучно добрались до Англии.
****
Арман уехал, Фредерик в Австрии. Рядом с Марго остались лишь Филипп и Людовика. Девочка, к счастью, ничего не знала об ужасах Революции. Она изучала английский, хоть и не всегда прилежно, дразнила располневшего Неккера и вместе с мамой учила попугая говорить “Филипп дурак”. Долгое время он молчал, но безрезультатно.
-Ты можешь уезжать, если захочешь. Я не буду удерживать тебя. - утешал её Филипп. Как это часто случалось, Марго жаловалась на то, что не чувствует себя в безопасности в революционном Париже.
-А ты уедешь? - спросила она, ещё сильнее прижавшись к Филиппу. Он покачал головой:
-Я не могу. Я принёс присягу Революции, я стал гражданином Эгалите - депутатом Конвента. И, в конце концов, я проголосую за казнь Людовика, чтобы меня считали патриотом, и нам с тобой ничего не угрожало. - его голос звучал резко, а лицо болезненно скривилось. Было
Не успела Марго ничего ответить, как попугай вдруг радостно закричал:
-Филипп дурак!
-Сейчас даже птице позволено иметь собственное мнение. - горько пошутил Филипп.
Словарик:
1.Аристо - ирон. аристократ
2. В Национальном Конвенте было примерно 749 депутатов.
Глава 29. Тень гильотины
Новый 1793 год Марго и Филипп встретили без гостей - часть их друзей эмигрировала, часть - отреклась от герцога, так как он перешёл на сторону Революции. У взрослых настроение было мрачное. Радовалась одна Людовика.
-У нас прекрасный праздник, да, мам? В этом платье я почти как взрослая. - дёрнув Марго за рукав, сказала Людовика.
-Да, милая. - ответила Марго и попыталась улыбнуться. Герцог выглядел подавленным и молчал, будто какая-то мысль точила его изнутри, но произнести он её боялся. Праздник был, но его никто не чувствовал. Ни обеспеченные люди, ни простые работяги. Гильотина работала без выходных, а с едой было по-прежнему тяжело.
-Ты можешь вернуть себе былую популярность, если станешь раздавать бедным людям хлеб.
Филипп отрицательно покачал головой:
-Я уже никому не нужен. Я сыграл свою роль, ибо у Революции новые кумиры - более близкие к народу, нежели я. - Марго уже не видела в нём не того заносчивого дон жуана, а уставшего от жизни человека. У него была весёлая молодость, а сейчас герцогу шёл сорок шестой год - он изменился и внешне и внутренне. Марго казалось, будто он больше не видит в жизни смысла. Он любил эпатировать публику, зло подшучивать над остальными, был амбициозным, а сейчас понял, что его роль в спектакле под названием Революция подходит к концу.
-Когда-нибудь люди вспомнят гражданина Эгалите. Будут спорить, был он плохим или хорошим, добрым или злым. Что ж, я привык к тому, что обо мне плохо говорят при жизни. Какое мне дело, что обо мне скажут после смерти. - кажется, герцог погрузился в меланхолию. Марго прежде не слышала, чтобы он рассуждал о подобном. - Что ж, если мне придётся взойти на эшафот, то пусть про меня скажут, что я умер как истинный потомок Генриха IV, пусть и жил как… - герцог замолк, не делая произносить этого слова, затем тихо и сквозь зубы сказал: - собака.
-Не говори о смерти, Филипп! - Марго вздрогнула. - В Новый год не стоит говорить о плохом. - она положила устрицу на тарелку. Есть совсем не хотелось.
-Не волнуйся. Иногда шампанское навевает на меня непреодолимую тоску. - и герцог с горечью посмотрел на дно бутылки.
Часы пробили 12. Начался новый 1793 год.