Тюремщик озадачился. С одной стороны, начальство не погладило бы его по голове за то, что он освободил заключенного, с другой - начальство не накормило бы так хорошо, как предлагал Филипп.
- Вы слишком щедры, чтобы я… - герцог прервал его:
-Тогда у меня иное предложение. Для начала мы с тобой пообедаем.
У тюремщика заурчало в животе. Нет. Он не мог отказать герцогу разделить с ним трапезу.
***
- Как думаешь, с чего начинают обед? - поинтересовался герцог,откупоривая бутылку. Тюремщик почувствовал себя неловко и ответил:
-Раньше начинали с молитвы.
Филипп рассмеялся:
-А сейчас с застольной песни.
-Я знаю только "Ça ira”.
-Полноте. Есть столько прекрасных песен. Неужто ты никогда не слышал песню про Мальбрука? - герцог отпил из бутылки и хлопнул своего сотрапезника по плечу. Тот оживился и сказал:
-А… Эту я с молоком матери впитал, и отец её пел часто. - и они затянули куплет:
Мальбрук в поход поехал,
Миронтон, миронтон, миронтень,
Мальбрук в поход поехал,
Ах, будет ли назад?
Назад он будет к Пасхе,
Миронтон, миронтон, миронтень,
Назад он будет к Пасхе
Иль к Троицыну дню.
Тюремщик пил, пел и жадно ел. Теперь он знал, как обедают богачи. Герцог же смотрел на него и старался подливать шампанского, чтобы оно одурманило его мозги. Сам же Филипп должен был оставаться трезвым. Когда трапеза подошла к концу, герцог заметил, что тюремщик пьян в стельку, и он может убедить его в чём угодно.
-Так на чём мы остановились?
-На том, что ты пообещал освободить меня после того, как мы разделим трапезу.
-Лучше подождать до ночи. К тому моменту у меня будут все нужные ключи. - тюремщик, казалось, немного протрезвел, но под влиянием шампанского не смел перечить герцогу. Тот был доволен своим планом. - Не ложитесь спать. В полночь я приду за вами.
И тюремщик покинул камеру герцога. Он старался скрыть своё волнение.
***
Оставшаяся часть вечера, казалось, длилась очень долго. Орлеанский ходил взад вперёд по своей камере, обдумывая план побега ю. Он пытался занять свой ум чтением, но сосредоточиться не получалось, так как Филипп волновался, не предаст ли тюремщик, не расскажет ли он начальству. В конце концов, это его единственная возможностью заполучить свободу и увидеться с Марго. Если б не она, то он бы без всяческих сожалений расстался с жизнью, которой успел пресытиться.
Герцогу часто снился сон, где он снова встречается с Марго. Она обнимает его, говорит хорошие слова, а потом приходит Людовика. И на этом чудесное видение обрывается. Но рефлексировать не стоит. Прекрасный сон станет реальностью, если он будет действовать. Голова Филиппа стала как будто чугунной. Столько в ней было вопросов и так трудно было найти на них ответ. В одиннадцатом часу ночи он решил, что необходимо поспать. Около часа он провел в состоянии полудремы, затем его разбудил звук шагов и лязг открываемой двери.
-Поднимайтесь. Нам пора. - тюремщик показал герцогу связку ключей. Дело оставалось за малым: надо было выбраться из тюрьмы незамеченными.
Всё это время Филипп чувствовал, как сердце бешено колотилось в его груди. Вот дверь его камеры открыта, и они идут дальше. Теперь предстоит спускаться по лестнице. Лишь бы никто не услышал звука их шагов.
-Ступайте тише, чтобы никого не разбудить. - предупредил его тюремщик. Возможно, он уже начал воображать себя знатоком по подготовке побегов.
И вот наконец они выбрались из тюрьмы. Старая дверь бесшумно открылась, приглашая Орлеанского на волю. Оставалось лишь думать, куда ему идти теперь. В Марселе было лишь одно место, где он мог чувствовать себя в безопасности.
***
Дом Вивьен дю Мерон находился на одной из узких марсельских улочек неподалёку от форта Сен-Жан. Эта очаровательная особа несколько лет назад была любовницей герцога Орлеанского, а потом, когда страсти улеглись, их стали объединять узы дружбы.
Филипп и Вивьен писали друг другу длинные письма и до Революции часто виделись на балах или приёмах. Недавно мадам дю Мерон овдовела и зажила в одиночестве, но не в скуке. Она всё так же заводила любовников, вышивала, писала стихи и играла на арфе. Словом, ни горе, ни годы не лишили её ни талантов, ни прелестей.
-Мадам дю Мерон, к вам какой-то господин. Не желает называть своё имя, говорит, что представится только вам.