***
Заседание началось с допроса нескольких людей неизвестных Марго, и лишь потом вопросы начали задавать Филиппу. Он отвечал точно и быстро - так, будто бы хотел скорее покончить с этим. Затем присяжный Фабьен (как он сиял в этот день!) обвинил герцога в желании узурпировать трон посредством казни Людовика, за которую он голосовал.
-Так как вы уже решили погубить меня, то должны были бы, по крайней мере, найти более веский предлог для моего осуждения, потому что вы никогда и никого не убедите в том, что считаете меня виновным в тех изменах, в которых вы меня обвиняете. - спокойно ответил Филипп. Затем с некой иронией добавил: - Особенно вы, так хорошо меня знавший.
Фабьен был растерян: неужто сейчас станет известно о том, что он был тайным агентом герцога Орлеанского. Он чувствовал себя хуже самого подсудимого.
-Перейдём к гражданке Бланк-Либерте. - раздался звучный голос председателя Эрмана. - Вторая жена и сообщница гражданина Эгалите, укрывала у себя аристократов, вовлечена в заговоры с целью свержения Республики ….-он ещё долго продолжал перечислять обвинения, но Марго не слушала его. В этот момент она смотрела на Филиппа, в ком чувствовала свою опору и поддержку. - Вам есть что сказать в своё оправдание?
Марго промолчала, как ей советовал герцог.
-В таком случае, вы признаете свою вину? - спросил Эрман. Решив, что споры излишни, Марго ответила утвердительно.
***
Когда присяжные вернулись с совещания, всем был объявлен смертный приговор.
-Я настаиваю на том, чтобы мою казнь не откладывали на завтра. - заявил Филипп.
-У вас есть ещё пожелания? - спросил революционный чиновник.
-Чтобы Марго казнили первой и она не видела моей смерти.
Чиновник весьма равнодушно отнёсся к этой просьбе, но Филипп надеялся, что он всё-таки её выполнит.
***
До казни оставалось немного времени, а Марго хотелось пойти обязательно в белом платье. Революционные власти согласились разрешили её служанке передать госпоже наряд. Вот Марго облачилась в это лёгкое платье - как этот цвет контрастировал с тёмной камерой в Консьержери, как он шёл к её лицу.
-Ты прекрасна. - сказал Филипп, посмотрев на Марго.
-Увы, я не могу посмотреть на себя в зеркало, но у меня нет причин не верить тебе. - улыбнулась она. Затем погрустнела и заметила: - Мои локоны…. Я слышала, палач обрезает их перед казнью. А так неприятно, когда к тебе прикасается кто-то чужой, кто-то грубый.
-Я могу обстричь их сам. К тому же в Вечности, где мы очень скоро окажемся, они отрастут. - герцог выглядел так, будто не осознавал или не хотел осознавать, что ждёт их всего через несколько часов.
-А что с нами станет после смерти? Мы найдём друг друга в той Вечности, о которой ты говоришь? - Марго, похоже, это волновало больше всего. Она искренне хотела верить в то, что для влюблённых нет смерти, есть лишь переход в иной мир.
-Обязательно, Марго. А сейчас садись и не двигайся, чтобы я мог обстричь тебе волосы.
Достаточно быстро и неровно он обрезал её роскошные кудри.
-Что поделаешь? - рассмеялся он. - Я такой же куафер, как ты - пастушка.
-Я всё равно не могу не поблагодарить тебя. Мне легче от того, что это сделал ты, а не палач.- на лице Марго вновь появилась улыбка.
-Какой забавной ты бываешь порой! - герцог не смог сдержать смеха.
***
Со связанными за спиной руками Марго и Филипп стояли в повозке. Они оба отказались сесть. Орлеанский был спокоен и вселял эту уверенность в неё, шутил и пел забавные куплеты.
-Какая песенка больше всего нравится тебя, моя дорогая? - спросил он.
-Ты давно не пел про мадам Дюбарри.
“Любовница Людовика, старого короля,
Мадам Дюбарри - уродина,
Каких не знает земля.
Вкус у него отвратительный:
Девиц из трущоб выбирать,
Эх, был король замечательный:
Ему всё равно, с кем спать.
Любовнице Людовика в бедности прозябать?
Умна и глупа красавица:
Ей всё равно с кем спать. “
И тут повозку как будто намеренно остановили у Пале-Рояль. На дворце большими буквами было написано: “государственная собственность”.
-Зачем повозку остановили здесь? - поинтересовался Филипп у священника, находившегося рядом с ним.
-Чтобы ты мог полюбоваться своим дворцом. Цель приближается, пора подумать о совести. - вероятно, он намекал на площадь Революции.