- Ну и как, помогает? - спросила она.
- Вроде немного помогает. - Маура потерла велюровую обивку подлокотника кресла. - Мам, я хочу тебе кое-что рассказать.
Джесс откинулась на спинку кресла.
- На самом деле я не собиралась себя убивать.
Джесс встала, подошла к дочери и, взяв ее за руку, села на подлокотник кресла.
- Что ты имеешь в виду, солнышко?
- Только то, что сказала. Я не хотела себя убивать.
- Может, объяснишь?
Разглядывая сложенные на коленях руки, Маура проговорила:
- Я вспомнила, что пару лет назад ты рассказывала мне о смерти бабушки, что она убила себя. Вот я и подумала: а что, если притвориться, будто собралась сделать то же самое, папа испугается и не будет сердиться на меня.
Голос Мауры не дрогнул, и Джесс была поражена таким откровенным и чистосердечным признанием. Да, дочка на пороге зрелости получила жестокий урок.
- Потому-то я перерезала себе только одно запястье, - продолжала Маура. - Но когда увидела кровь, поняла, что произошло, страшно испугалась и закричала. Вот тогда прибежал Тревис.
- Девочка ты моя хорошая... - только и смогла вымолвить Джесс.
- Я даже в обморок не упала.
Наклонившись, Джесс обняла Мауру за плечи.
- Мама, доктор Малоу мне сказала, что когда твоя мама покончила с собой, ты, наверное, чувствовала себя ужасно.
- Да, малышка, это правда...
В памяти тут же всплыл день похорон: гроб, усеянный орхидеями, Ричард, стоявший рядом...
- Ну так вот, я хочу, чтобы ты знала: я никогда не сделаю ничего подобного. Ни-ког-да! Это слишком отвратительно.
Джесс поцеловала дочку в голову.
- И не приносит облегчения, правда?
- Что ты имеешь в виду?
- Крошка моя, люди не всегда бывают такими, какими мы их хотим видеть. Это относится и к папе, и ко мне, да и вообще к любому человеку. Что бы мы ни делали, этих людей невозможно заставить измениться. Их нужно принимать и любить такими, какие они есть, со всеми их достоинствами и недостатками.
Маура расхохоталась.
- Ну, может, у папы и есть недостатки, но у тебя, мама, - ни единого.
- Ну что ты, малышка. И у меня их предостаточно.
Есть даже такое, чего тебе пока не понять. Единственное, о чем прошу тебя, никогда не суди меня слишком строго, и вообще будь терпима к людям.
Маура молчала, внимательно слушая мать, впитывая с ее словами житейскую мудрость, оставляя позади себя беззаботное детство. Вдруг она заплакала.
- Мамочка, - прошептала она. - У меня такое чувство, будто я убила своего ребенка.
В груди у Джесс нарастала такая боль, какую ей еще никогда не доводилось испытывать.
- Девочка моя...
Маура с трудом сдерживала слезы.
- Если бы я не была такой дурой...
Джесс обеими руками обхватила дочь и принялась медленно покачивать ее из стороны в сторону.
- Нет, крошка, не вини себя.
- Но если бы я не вскрыла себе вены...
- Ты не знаешь, что бы тогда произошло, Маура. А что, если то же самое: чувство вины ни к чему хорошему не приводит и ничего не решает.
- Вот и доктор Малоу говорит то же самое.
- Она права. Поверь мне, уж я-то знаю.
Маура положила голову на грудь матери.
- Знаешь, что самое ужасное, мамочка? Я все время задаю себе вопрос, на кого был бы похож мой ребенок.
Джесс почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она прижала Мауру к себе еще сильнее.
- Знаю, малышка, знаю...
И они заплакали вместе, сожалея о том, чего уже никогда не вернуть. Когда слезы иссякли, Маура заговорила снова.